Сайт создан по благословению Высокопреосвященнейшего
Митрополита Тверского и Кашинского Виктора

Архипастырская деятельность священномученика Серафима (Чичагова)

Господь вел отца Серафима Своими «неисследимыми путями» - ему было уготовано новое церковное служение, которое в ХХ веке являлось, может быть, самым ответственным и скорбным.

28 апреля 1905 г. архимандрит Серафим был поставлен во епископа Сухумского. Хиротонию совершил митрополит Московский и Коломенский Владимир (Богоявленский;†1918 г.) вместе с епископом Дмитровским Трифоном (Туркестановым; †1921 г.) в Успенском соборе Московского Кремля.[1]

Наречение во епископа происходило накануне в Мироварной палате, здание которой было связано с первыми годами пастырского служения отца Серафима. Здесь он произнес слово, которое было проникнуто почти пророческим прозрением смысла его будущего епископского служения и неизбежности мученического пути. «Жизнь людей, взятых неожиданно от мира и поставленных на духовный путь особенно многотрудна и многоскорбна. Такую жизнь Божественный Учитель начертал одному из Своих учеников, говоря: «Егда состарешися, воздежеши руце твои и ин тя пояшет и ведет, аможе не хощеши» (Ин. 21, 18). Подобное произошло и со мной. Иные опоясывали меня и вели меня туда, куда я не ожидал и не мечтал идти, и эти люди были, конечно, ангельской духовной жизни. Когда по их святым молитвам мне открылось сознание, что Сам Господь требует от меня такой перемены в пути ради Его Божественных целей, что это необходимо для всей моей будущей жизни, для предназначенных мне еще испытаний и скорбей, для моего сораспятия Христу, то, не смотря ни на какие препятствия, поставленные мне миром, я исполнил свое послушание и сначала принял священство, а по вдовстве – монашество. Дама я переносил осуждения за эти важные шаги в жизни и хранил в глубине своего скорбного сердца истинную причину их. Но, наконец, Сам Господь оправдал мое монашество в ближайшем моем участии в прославлении великого чудотворца – преподобного Серафима. Ныне, по всеблагой воле Божией, я призываюсь на высокое служение в Церкви Христовой в сане епископа… Не безызвестны мне обязанности епископа и сопряженные с этим саном скорби. Большинство светских людей видят в архиерейском сане удовлетворение человеческого тщеславия. Какое неведение подвига епископского служения, стократ превосходящего испытания священства, которое, однако, святыми отцами именуется добровольным мученичеством![2]

Не епископам ли, прежде всего, сказал Иисус Христос в лице Своих апостолов: «В мире скорбни будете (Ин. 16, 33), якоже от мира несте, но Аз избрал вас от мира, сего ради ненавидит вас мир».[3]

Владыка, только приехав в Грузию, столкнулся с очень грозным положением: революция 1905 года всколыхнула грузинский национализм. Епископ Серафим, со всей присущей ему энергией, сразу же стал бороться с революционной смутой.[4]

Так, древняя Иверская земля стала для него первым местом испытаний, связанных с нестабильностью, развивавшейся в России. Уже, начиная с этого времени и до конца его земной жизни, архиерейское служение оказалось для Святителя Серафима неразрывно связанным с мужественным стоянием за чистоту Православной веры и единство Русской церкви, которое священномученик Серафим, как продолжатель воинской славы своих предков, воплощал в жизнь уже в качестве воина Христова на поле духовной брани.[5]

Не прослужив и года на Сухумской кафедре, епископ Серафим был переведен в город Орел. С 6 февраля 1906 г. по 16 сентября 1908 г. – время служения владыки Серафима на Орловской кафедре.[6]

Эта кафедра, находящаяся в центре России, была одной из самых неустроенных в административном отношении. Это – и запущенная канцелярия, и бесчисленные ставленники, и неумелое воспитание семинаристов. Все это предстояло привести в надлежащий порядок. Кроме того, Владыку волновал вопрос о приходской жизни. Претворяя в жизнь «Постановление Святейшего Синода от 18 ноября 1905 года об устроении и возрождении приходской жизни», Святитель Серафим организовал в храмах епархии приходские советы[7], в обязанности которых, наряду с обеспечением условий для нормального развития пастырско-литургической и административно-хозяйственной жизни приходов, должно было входить разрешение всей совокупности духовно-просветительских и социально-благотворительных задач, стоявших перед приходами, и, прежде всего, это – создание больниц, библиотек, школ и других образовательных учреждений.

Последствия этой активной деятельности епископа Серафима не замедлили проявиться в жизни вверенной его архипастырскому попечению епархии. Вскоре в одном из своих писем он с удовлетворением отмечал: «С 16 февраля, со дня моего приезда в Орел, я еще не спал ни одной ночи как следует. Бью набат, стремясь к скорейшему возрождению приходской жизни. Веду беседы с миром и клиром по городам и в залах Думы. Последствия прекрасные. Трудно поднимать духовенство, но мир поможет, если епископы будут жертвовать собой».[8]

Впоследствии духовенство и верующие Орловской епархии по достоинству оценили труды епископа Серафима. Вот какие отзывы звучали о нем в 1908 г., когда пришлось расставаться с владыкой: «Трудно изобразить тяжесть удара, постигшего всех. Преосвященный Серафим более всех потрудился для Орловской епархии: духовенству – указал новые пути приходской деятельности, в обителях постоянно заботился об упорядочении монастырской жизни, обществу – указал путь спасения в объединении с пастырями под сенью храма…»[9]

Обращаясь в последний раз к Орловской пастве, владыка Серафим отмечал: «Я прибыл в Орловскую епархию в самый разгар общественных и народных волнений, захвативших даже молодое поколение, и отразившихся, к прискорбию, на некоторых наших братьях-пастырях. Неясное понимание происходящего, неумение разобраться в преступных стремлениях проповедников социалистического и анархического учений, непривычка к общественной деятельности, … - все это заставило меня, тотчас по прибытии в Орел, ударить в набат и призвать вас, дорогих пастырей, … к твердому стоянию на своих местах, указанных вам Самим Господом – Пастыреначальником, для научения слабовольных и для духовного возрождения вверенных вам людей Божиих.

Затем, объезжая города и села, я собирал вас на пастырские совещания, дабы убедить в необходимости объединиться между собой и прихожанами… и общими силами бороться с общественными недугами, … с упадком веры и церковности… в народе. Всеми силами я вам доказывал, что самое ужасное в данное время – это убийственное равнодушие, … отсутствие ревности по вере. Большинство не прозревает будущего, … мало интересуется упадком религии!.. Единственное средство к вразумлению и спасению – было возрождение приходской жизни!»[10]

Именно здесь, на Орловской кафедре, владыка Серафим пришел к ставшему определяющим всю его дальнейшую архипастырскую деятельность убеждению, что полнокровное развитие епархиальной жизни возможно лишь на основе активно действующих приходских общин.[11]

Деятельность епископа Серафима на Орловской кафедре имела большое признание, как среди духовенства, так и среди русского епископата. Свидетельством этому было назначение его в 1907 г. присутствующим членом Святейшего Синода.[12]

Но, к сожалению, далеко идущим планам Святителя Серафима по возрождению церковной жизни в так полюбившейся ему Орловской епархии, не суждено было осуществиться.

Святейший Синод поручил Владыке другое, не менее ответственное послушание. 16 сентября 1908 г. был принят указ о его назначении на Кишиневскую кафедру,[13] дела которой находились в еще более худшем положении, чем в Орловской епархии.

Епископ Серафим прибыл в Кишинев 28 октября 1908 г.[14] и сразу же, как и в Орле, со всей своей энергией начал заниматься возрождением приходов, имея уже богатый опыт. Владыка объезжал епархию, беседовал со священнослужителями, иноками, мирянами и учащимися. Известны его беседы в зале Кишиневской городской Думы «О приходских общинах»[15].

Состояние епархии, в целом, превзошло самые худшие ожидания владыки Серафима. Вот как он описывал в одном из своих писем печальную картину епархиальных дел: «Огорчаюсь южанами, как у них все церковное пало, обрядность пропала, пение еще по нотам Бахметева и все исковеркано. Ужас в том, что изменить мне невозможно, тут регент – соборный священник, любимец всего города, ничего не понимающий в пении, и он преподаватель во всех учебных заведениях. Во всем городе один архиерейский хор. Причт церковный из академиков-законоучителей. Собор без прихода, очень бедный, и ничего не могу поделать, так что у меня нет и ключаря в помощь, ибо он законоучитель. Словом, не встречал нигде такой обстановки в России и стою в тупике, потому что выхода нет решительно никакого. Вторая беда – молдаване в селах не говорят по-русски, в монастырях – тоже, так что мне ездить по епархиям все равно так же ужасно, как было на Кавказе».[16]

Тяжелым испытанием для епископа Серафима вскоре после приезда в Кишинев стала кончина святого праведного отца Иоанна Кронштадтского в декабре 1908 г., который в течение всего периода священнослужения Владыки духовно окормлял его пастырскими наставлениями и молитвенным предстательством, а так же был его духовным отцом. Только лишь спустя год Преосвященный Серафим смог «поклониться могиле… дорогого батюшки отца Иоанна»[17], который с этого времени, как и святой преподобный Серафим Саровский, стал оказывать покровительство своему духовному чаду, предстоя пред Престолом Всевышнего в Горнем мире.[18]

Особенно почитал Владыка в эти годы Гербовецкую икону Божией Матери, перед которой в течение трех лет своего пребывания на Кишиневской кафедре еженедельно совершал акафист в кафедральном соборе или в Крестовой церкви архиерейского дома, чем очень сильно поднял в своей пастве молитвенный энтузиазм и обрел для себя архипастырское вдохновение и душевный покой.[19]

В конце 1908 г. состоялось решение Святейшего Синода о восстановлении церковного почитания благоверной великой княгини Анны Кашинской. Владыка Серафим присутствовал на торжестве прославления 12 июня 1909 г. и привез оттуда иконы святой Анны с частицей ее мощей в благословение православной Бесарабии.[20]

Одним из средств, способствовавших изменению ситуации в духовной жизни Кишиневской епархии, был проповеднический талант Преосвященного Серафима. Здесь же, в Кишиневе, в 1911 г. были изданы два сборника его слов и речей, произнесенных в разные периоды его церковного служения. Проповеди, которых сохранилось не очень много из-за того, что Владыка больше говорил живым словом, без предварительной записи, были посвящены двунадесятым праздникам, а также важнейшим духовным вопросам: непрестанной молитве, познанию воли Божией, воспитанию ума и сердца, страданиям и многим другим насущным вопросам современной Святителю эпохи.[21] Эти сборники сразу же после опубликования стали незаменимым подспорьем, как для проповедавших священников Кишиневской епархии, так и для последующих поколений русских пастырей и современных читателей.

Но, конечно же, в первую очередь Владыку беспокоили трудности в приходской жизни епархии. И в ее возрождении был очень полезен предыдущий опыт Преосвященного Серафима.

Еще в бытность свою на Орловской кафедре, владыка Серафим распорядился печатать в «Орловских епархиальных ведомостях» большой материал о возрождении приходской жизни. Эти документы легли в основу распоряжений Святителя по Кишиневской епархии, а, впоследствии, составили брошюру под названием «Обращение к духовенству Тверской епархии по вопросу о возрождении приходской жизни». Содержание этого издания имеет глубокую важность и напоминает сочинение по пастырскому богословию. И из-за общего содержания с распоряжениями и мероприятиями, проводимыми владыкой Серафимом на Кишиневской кафедре, это сочинение будет рассмотрено несколько раньше хронологического порядка.

Преосвященный Серафим пишет: «Определение Святейшего Синода о возрождении церковно-приходской жизни» было принято мной с живым интересом и сочувствием. Я видел в этом определении давно ожидаемое мероприятие живейшей важности, единственно надежное средство к возрождению в приходах благочестия и нравственности. По моему убеждению, необходимо было все реформы начать с возрождения приходов, ибо, пока народная и общественная нравственность не улучшится и жизнь наша не будет согласована с верой, никакие свободы, новые узаконения и реформы не приведут к ожидаемому результату и благополучию. Без улучшения нравственности не могут кончиться испытания, ниспосланные Господом, и не начнется духовное возрождение. Духовное же возрождение России возможно только тем путем, каким совершилось ее духовное рождение. А именно: необходимо вернуться к церковно-общественной жизни древнерусского прихода, чтобы приходская община единодушно занималась не только просвещением, благотворительностью, миссионерством, но и нравственностью своих сочленов, восстановлением прав старших над младшими, родителей над детьми, воспитанием и руководством молодого поколения, утверждением христианских и православных установлений».[22]

Надо сказать также, что Преосвященный Серафим, будучи присутствующим членом Святейшего Синода, подал туда записку по вопросу о возрождении прихода.[23]

«Что значит возродить приходскую жизнь?» - задает автор вопрос, и тут же продолжает: «Когда говорят, что приходская жизнь исчезла, упала, распалась, приход бездействует, - это значит, что и причты, и прихожане потеряли между собою связь, христианское делание. Следовательно, чтобы возродить приходские общины, необходимо улучшить жизнь людей, искоренить дурные обычаи и привычки, утвердить веру, православное исповедание, воскресить любовь, единение и, в особенности, понятие об обязанностях христиан».[24]

Читая эти строки, написанные в начале ХХ, невольно оглядываешься на сегодняшний день, на начало XXI века. И создается впечатление, что это написано нашим современником. Выясняется, что проблемы, поднятые владыкой Серафимом почти столетие назад, не исчезли, а, наоборот, заострились, вылились наружу и снова требуют энергичного решения. Возрождение приходов, по мнению Преосвященного Серафима, находится в зависимости от возрождения истинного пастырства, которое должно состоять: «а) в сознании духовенства, что Самим Богом вверены им пасомые, и никто не монет и не в силах занять их место, заменить их и лишить их прав, дарованных свыше; б) от сознания, что они созданы для паствы, а не паства для них; в) от сознания, что требоисправное учительство, помощь духовная, которая находится в зависимости от единения с прихожанами, и участливости пастырей в горе, скорбях и испытаниях своих духовных детей; г) от сознания, что все необходимое для пастырей и их семей, непременно приложится, если они будут жить и действовать духовно, заботиться прежде всего о пасомых и их спасении, исполнять свой долг, т. е. жить по заповедям Христовым (духовенство имеет поучительные примеры и сейчас в своей среде); д) от сознания, что пасомые их есть паства епископа, и потому они лишь проводники его духовного руководства и наставления. Пастыри должны во всем следовать указаниям архипастыря, относиться к нему с послушанием, как к отцу, испрашивать наставления в недоуменных вопросах и объединиться с ним».[25]

«Много нужно, чтобы сделаться пастырем, наставником и руководителем … Евангелие и жизнь по Евангелию есть самая трудная наука, которую святые отцы называют наукой из наук. Представителю этой науки нельзя ни одного дня в жизни прекращать изучение ее, ибо только опыт жизни дает возможность уразуметь полноту и глубину Божественного откровения. И при изучении ее – кругозор все расширяется. Нельзя не читать сочинения Игнатия Брянчанинова, Феофана Затворника и других подвижников. Ручаюсь, что прочитавший Игнатия Брянчанинова поразится своему неведению и получит высшее наслаждение… В духовных книгах каждая строка заставляет призадуматься и перенести смысл ее на себя, свои чувства, мысли и действия. Что за жизнь пастыря, когда он действует машинально, без проникновения тайнами Божественного откровения, которым он служит, без одушевления идеей всех тайнодействий, без ощущения благодатных даров и силы, в нем действующей, без радостей верующего и соединяющегося со Христом и просвещенного благодатным Словом Божиим и премудрыми наставлениями Святых Отцов?! Это не жизнь, а мука, если пастырь не духовен…»[26]

Владыка Серафим разъясняет условия, необходимые пастырям, стремящимся быть на высоте своего служения: «В деле нравственного воздействия со стороны пастыря, как и со стороны родителей, громадное значение имеет, во-первых, личный пример. Когда пастырь служит живым образцом убежденного, бескорыстного служения, тогда пасомые будут истинными духовными чадами. Во-вторых, сила благодатной веры, что всякое добро – дело вспомоществующей благодати Божией, которая располагает ко благу, возвращает и завершает его. Эта-то благодатная, живая вера и есть громадная сила в деле духовного возрождения человека. И всякий воодушевленный этой верой пастырь непременно будет победоносным воином на поле брани своей…»[27]

В доказательство могущественного влияния благодатной веры пастыря на пасомых епископ Серафим приводит в пример святого праведного отца Иоанна Кронштадтского, ссылаясь и на некоторые периоды своего священнического служения. «Довести человека до сердечного сознания живой веры и действенной молитвы – главная задача всех воспитателей, пастырей и родителей. Если же, не смотря на все старания, их не слушают, то это значит, что они еще далеки от благодати и должны терпеливо ждать… Уже одно сознание своего бессилия есть начало обращения и залог пастырской победы. Я испытал это воочию на сектантах и раскольниках. В Суздальском монастыре, содержались их главари. Ни ученые миссионеры, ни мои увещания и беседы долгое время не действовали на упорствующих в своем заблуждении. Наконец, я почувствовал свое бессилие; это сознание привело меня к пламенной молитве о даровании спасения отпадших, - и только тогда началось их обращение. Это сделала третья благодатная сила в деле духовно-нравственного возрождения человека – сила дерзновенной молитвы».[28]

Далее Святитель Серафим предлагает духовенству стать выше материальных соображений, одухотвориться силой Христа. Понять высоту своего дела и полноту своих духовных прав. «Стань на свой пьедестал, пастырь, - взывает Владыка, - не давай себя столкнуть, - и ты победишь! Принесут не пятаки и копейки, а рубли, чему и примеры у всех есть… Мы должны стремиться к истине, а истина есть – Христос, а другой истины нет. Путь к этой истине тоже один. «Я Путь и Истина, « – сказал о Себе Христос – Спаситель наш. Этот путь, путь Христа, не есть путь материальных вопросов».1

Архипастырь говорит о влиянии церковного богослужения и собеседованиях, проводимых священниками, на возрождение приходской жизни. «Возрождение приходской жизни, - замечает Владыка, - должно, прежде всего, начаться упорядочением богослужения, улучшением всех его сторон, - чтением, пением, внятностью произношения ектений, возгласов, молитв, церковной дисциплиной и благоговением священнослужителей…

Затем, возрождение приходской жизни в полной зависимости от устройства в воскресные и праздничные дни, после вечерни, чтений и собеседований в каждом приходе. Я предписываю их завести как безусловно-обязательные».[29]

Интересны рассуждения епископа Серафима о православном русском приходе: «Управление приходскими делами в православном приходе совершается, под руководством епархиального архиерея настоятелем прихода  при помощи других членов причта и церковного старосты, и деятельном участии прихожан. Настоятель прихода и прочие священники, если они есть, ответственны перед Богом и своим епископом за благосостояние своего прихода со стороны религиозной настроенности, духовного просвещения и нравственного преуспеяния его. Настоятель прихода служит посредником в сношениях епархиальной власти с приходам по делам церковным. На обязанности настоятеля прихода лежит попечение о благочинии в церкви, о благолепии храма, об устроении библиотеки, о заведении в своем приходе церковно-приходских школ и благотворительных заведений, и наблюдение за правильным ведением отчетности по церковному хозяйству и церковного письмоводства… Общее приходское собрание составляют все главы семейств, имеющих постоянное жительство в пределах прихода, и лица, ведущие отдельное домашнее хозяйство, достигшие гражданского совершеннолетия… Из лиц женского пола в собраниях с правом голоса участвуют домохозяйки… Для постоянного и безостановочного ведения приходских дел, в каждом приходе избирается приходской совет, который должен оказывать помощь настоятелю прихода в исполнении им своего пастырского долга».[30]

Преосвященный Серафим приглашает отцов благочинных содействовать ему в деле возрождения прихода. «Приступая ко всякому делу возрождения приходской жизни Кишиневской епархии, обращаюсь к вам, отцы благочинные, мои прямые и ближайшие помощники, со словом любви и наставлений! Без вашей помощи, без вашего сочувствия, без вашего сознания и строгого исполнения долга, - все мои предначертания и распоряжения будут проникать в жизнь народа… слабо… Станьте на свои места твердой поступью, воспользуйтесь дарованной вам властью с крепким разумением, во благо Святой Церкви и родного народа... Каждая должность может быть низведена до ничтожества, и сделаться беспомощной и даже вредной, если исчезнет в людях духовная правда… Благочинные должны и могут заслужить доверие духовенства и стать необходимыми руководителями подчиненных им священнослужителей, без чего не начнется возрождение и оживление приходской жизни народа, но для этого они обязаны проявлять в широких размерах нравственной воздействие на вверенное им духовенство».[31]

Но, чтобы все мероприятия по возрождению приходской жизни имели должный успех, правильное развитие и законную силу, необходимо, чтобы во главе этого великого и сложного дела стала авторитетная власть, которая бы все и всех объединяла, руководила и наставляла. Такой властью, естественно, является епископская власть в епархии.[32]

«… Начало возрождения приходской жизни должно исходить от епископа. Если последний не объединится со своими помощниками – пастырями … то, приходское оживление не произойдет, и новое жизненное начало не проникнет в наши омертвелые общины…

В целях объединения Архипастыря с пастырями в деле возрождения приходов надо добиться, - говорит Владыка, - чтобы возрожденная жизнь, исходящая от епископа, как главного руководителя, возвращалась к нему обратным током с впечатлениями и результатами деятельности пастырей».

Для достижения такого результата епископ Серафим указывает порядок деятельности приходских, благочиннических и уездных пастырских собраний и исполнительных комиссий, после установления которого «пастыри и исполнительные органы неизбежно должны воспринять предначертание и распоряжение Архипастыря и довести до сведения его итоги своей деятельности. Получается действительное единение».[33]

Итак, налицо факт того, как горячо ратовал священномученик Серафим за возрождение церковных приходов, видя в них основу возрождения духовной жизни. Главную задачу и цель существования прихода он видел, как было уже сказано, в нравственном воспитании членов приходской общины. И в этом – залог духовного возрождения России.

Заботами об устроении приходской жизни, конечно же, не исчерпывалась деятельность Преосвященного Серафима в Бесарабии. Она - неутомимая и кипучая – была столь многогранна, что рассказывать о ней можно очень много.

Заботы Святителя простирались на все учреждения и все сферы деятельности епархии. Это и духовная консистория, и благочинническое управление, и епархиальный свечной завод, и типография, и «Епархиальные Ведомости», и монастыри, к которым Владыка питал, как известно, особую любовь и отеческое попечение. Им было составлено даже особое «Обращение к монашествующим Кишиневской епархии».[34]

Попечением Владыки устраивались различные съезды духовенства и мирян Кишиневской епархии, как то съезд директоров и законоучителей светских средних учебных заведений, епархиальные миссионерские собрания и другие необходимые собрания и советы для решения тех или иных насущных проблем и неотложных дел епархии.3

Святитель не обходил вниманием и Духовную семинарию и Епархиальное женское училище, заботился и о книжном образовании, организации библиотек-читален (например, Христорождественского братства), принимал меры против расколов и сектантства (таких движений, как «Балтское» и «Иннокентьевщина»), организовал церковно-историческое древлехранилище, церковно-утварный и книжный склады, а также строил «Серафимовский епархиальный дом».[35]

Вся эта широкая созидательная деятельность Преосвященного Серафима, которая привела к полному преображению епархии, не прошла не замеченной. Она получила самую высокую оценку, как в святейшем Синоде, так и у Государя Императора Николая II. Подтверждением этому является возведение епископа серафима в сан Архиепископа 16 мая 1912 года.[36]

Но особо хочется остановиться на теме отношения Святителя Серафима к «Союзу Русского Народа», т. к. без уяснения себе этой сферы мировоззрения Владыки не будет до конца прояснен весь его духовно-нравственный облик.

Святитель Серафим по своему происхождению принадлежал к сословию, которое веками вело русский народ по пути созидания великой российской государственности; а сам являлся по своему служению представителем церковной иерархии, которая веками взращивала в народной душе идеал Святой Руси. И поэтому, совершенно справедливо усматривал в увлекавшей за собой русский народ обезбоженной революционной интеллигенции лишь разрушителя российской державы и растлителя русской души.[37] «Те неверующие, которые получают власть, новые права и наибольшую свободу от земных царей, расточают это достояние еще с большим вредом для себя и в особенности для ближних, для своего народа. Они расточают данные им права и власть для задуманной ими борьбы с религией, Богом установленной властью, с упорством неповрежденного в вере народа, с прежними законами, с христианскими понятиями о собственности, о свободе, об обязанностях перед Богом, старшими, родителями и своими ближними. В народе, объединенном религией и преданностью Помазаннику Божию, они производят раскол, который проникает во все учреждения, школы, семьи, даже на улицы, в газеты; гибнет благосостояние народа, обесценивается труд, создаются сотни тысяч бедствующих, голодающих, которых они приветствуют почтенным, по их лицемерию, наименованием «пролетариат».1

Глубоко пережив революционную смуту 1905-1907 гг., которая вызвала к жизни многочисленные общественные политические организации, предлагавшие России самые разнообразные пути ее дальнейшего развития, владыка Серафим счел для себя возможным принять участие в деятельности «Союза русского народа», программные декларации которого находились в наибольшей схожести с традиционными идеалами русской государственности, на каких с детства был воспитан будущий Святитель.[38]

«Куда нам, архипастырям и пастырям, идти, как не в священный союз русского народа. Не для проповедования политики посылал Христос Своих учеников, но для проповеди любви и мира. Ошибаются те, которые говорят, что пастыри идут в «Союз русского народа» для политики. Нет, мы идем сюда, чтобы здесь исповедовать истинные основы государства. Не политикой руководствуемся мы, а идем служить вечной, незыблемой правде и истине. Вот почему, при первом призыве организовать  «Союз русского народа» я первым принял на себя покровительство этого Союза и для этого же прибыл сюда приветствовать вас, дорогие братья и сестры».[39]

Последний год пребывания на Кишиневской кафедре был ознаменован для Святителя Серафима участием в весьма драматичных событиях, происходивших в это время в Оптиной пустыни. Как ревнителю традиций монашеской жизни, владыке Серафиму было поручено Святейшим Синодом провести расследование поступивших в Синод сообщений о якобы имевших место нестроениях в духовной и хозяйственной жизни Иоанно-Предтеченского скита Оптиной пустыни.[40]

Владыка Серафим приехал в Оптину 30 декабря 1911 г. и целый день провел в скиту, общаясь со скитоначальником старцем Варсонофием.[41] Отец Василий Шустин, являвшийся одним из самых близких духовных чад старца Варсонофия, так описал эти события: «Нашлись люди, которым мудрость батюшки не давала жить, и враг не дремал… Приезжавший в Оптину епископ Серафим (Чичагов) обелил батюшку, но дело его отзыва из Оптиной уже было где-то решено. Отец Варсонофий должен был покинуть скит…»[42] Старец Варсонофий был возведен в сан архимандрита и направлен настоятелем в древний Старо-Голутвин монастырь Московской епархии.[43]

Также епископ Серафим, будучи строгим блюстителем традиций древнего монастырского благочестия, посчитал недопустимым постоянное проживание в стенах монастыря мирян, даже если они имели своими духовниками Оптинских старцев.[44] Об этом Святитель сделал доклад в Святейшем Синоде весной 1912 г., на основании которого был принят синодальный указ, регламентировавший некоторые стороны жизни в Оптиной пустыни и, в частности, не допускавший постоянное проживание в ней мирян.[45]

Архипастырское служение Высокопреосвященного Серафима на Кишиневской кафедре подходило к концу. Место нового святительского служения Промыслом Божиим было как бы предопределено его участием в восстановлении молитвенного почитания святой благоверной княгини Анны Кашинской.

Итак, 20 марта 1914г. высочайшим повелением он назначается архиепископом Тверским и Кашинским.[46]

Везде, где Святитель Серафим приступал к архипастырскому служению, он принимался за возрождение приходской жизни, за организацию приходских советов, которые занимались как церковными делами, так и благотворительностью – организацией школ, библиотек, больниц, столовых. Он воспитывал в старших и младших «живую, действенную любовь к Богу и людям как основу жизни, христианства, добродетелей, силы и патриотизма».[47]

Положение церковной жизни в Тверской епархии обстояло значительно лучше, чем во всех тех епархиях, в которых Святитель Серафим служил раньше. Весь огромный и важный опыт по возрождению приходской жизни, приобретенный им в предыдущие годы епископского служения, полностью был использован на этой кафедре. Тем более что принятое в 1914 г. Святейшим Синодом положение о новом приходском уставе во многом соответствовало представлениям владыки Серафима о развитии приходской жизни.

Именно в эти годы Высокопреосвященный Серафим составляет свой труд «О возрождении приходской жизни», который рассматривался и анализировался несколько раньше.

Предвестием испытаний гражданской смуты для Святителя Серафима стала Первая мировая война, начавшаяся в 1914 году. На нее Владыка отозвался не только как архипастырь, но и как бывший русский офицер, хорошо сознававший нужды русских воинов, защищавших свое Отечество в тяжелейших условиях кровопролитнейшей из всех войн, известных тогда человечеству.[48]

Более всего в это время владыка Серафим опасался того, что несущая огромные материальные лишения и нравственные страдания война с внешними врагами усугубится внутренней смутой, которая подорвет основы той православно-монархической государственности, без которой ему тогда казалось немыслимым дальнейшее существование не только Российской державы, но и Русской Православной Церкви. Поэтому после отречения от престола Императора Николая II (в феврале 1917 г.), Святитель Серафим не стал скрывать свое отрицательное отношение к происшедшим в России переменам. Эта позиция Владыки привлекла к нему внимание обер-прокурора Временного Правительства.[49]

В апреле 1917 г. по инициативе В. И. Львова и с благословения Святейшего Синода в епархиях Русской Православной Церкви стали происходить епархиальные съезды, призванные рассматривать насущные вопросы епархиальной жизни. Открывшийся 20 апреля 1917 г. Тверской епархиальный съезд принял программу работы не только отличавшуюся от программы, утвержденной Синодом, но и предполагавшую рассмотрение в качестве одного из главных вопросов съезда вопроса о переизбрании епархиального архиерея и всего епархиального духовенства, что, конечно же, выходило за пределы его компетенции. В результате яростной агитации на съезде, большинством голосов его участников, было принято совершенно неканоническое постановление, предлагавшее Святителю Серафиму покинуть Тверскую кафедру в связи с тем, что съезд «не доверяет его церковно-общественной деятельности».[50]

Святейшим Синодом в Тверскую епархию был направлен епископ Самарский Михаил (Богданов) для расследования действий этого съезда.

Следующий епархиальный съезд, однако, состоявшийся в августе 1917 г., незначительным большинством голосов (142 против 136) вынес повторное неканоническое решение об изгнании владыки Серафима. Но многочисленные письма приходского духовенства и приходских советов, обращенные как к архиепископу Серафиму, так и к епархиальному съезду, свидетельствовали о желании епархии сохранить своего архипастыря и настаивали на отмене постановления епархиального съезда.[51]

Тем не менее, Святейший Синод продолжал рассматривать Владыку как правящего архиерея Тверской епархии. Летом 1917 г. Святитель активно включился в работу Поместного Собора, возглавив столь близкий его сердцу отдел «Монастыри и монашество».[52]

Революция и захват власти большевиками осенью 1917 г. возымели пагубные последствия для Тверской епархии. 28 декабря 1917 г. вероисповедный отдел Тверского губ исполкома Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов выдал предписание о высылке архиепископа Серафима из Тверской губернии. Святейший Патриарх Тихон несколько дней до разгона Поместного Собора 17 сентября 1918 г., желая уберечь владыку Серафима от расправы большевиков, возводит его в сан митрополита и назначает на Варшавскую и Привисленскую кафедру, находившуюся на территории свободной от власти большевиков Польши.[53]

Получив новое назначение, Высокопреосвященный Серафим со всех ответственностью и энергией принялся руководить епархией. Им продвигался вопрос о возвращении в Польшу духовенства и имущества Православной Церкви, вывезенных во время І Мировой войны. Но гражданская война и начавшаяся затем советско-польская война сделали физически невозможным отъезд владыки Серафима во вверенную ему епархию. По этой причине до конца 1920 г. Святитель пребывал в Черниговском скиту Троице-Сергиевой Лавры. Там он находил духовную опору в, столь созвучной ему и многие годы недоступной из-за епископского служения, молитвенно-аскетической жизни монастырского монаха.[54]

Последовавшие далее события сделали совершенно невозможным отъезд владыки Серафима в Варшавскую епархию.[55] В результате сфабрикованного против него совершенно нелепого обвинения, 24 июля 1921 г. ему был вынесен первый в его жизни официальный приговор, принятый на заседании судебной тройки ВЧК, проходившем без присутствия Святителя. Постановление гласило: «Заключить гражданина Чичагова в Архангельский концлагерь сроком на два года». Арест последовал 21 сентября 1921 года. Святителя поместили в Таганскую тюрьму. Покинул он ее уже тяжело больным 16 января 1922 года. Ему тогда было 65 лет.[56]

В начале весны Святитель Серафим был привлечен Святейшим патриархом Тихоном в качестве члена Священного Синода к решению вопросов Высшего Церковного Управления. Однако для властей его присутствие в Синоде было весьма не желательным, по понятным причинам, и поэтому 22 апреля 1922 г. ВЧК было подготовлено очередное заключение по так и не прекращенному делу. Владыка Серафим был приговорен к ссылке в Архангельскую область.[57] «Принимая во внимание, - говорилось в этом заключении, - что Белавиным, совместно с Синодом, по прежнему ведется реакционная политика против Советской власти, и что при наличии в Синоде известного реакционера Чичагова лояльное к власти духовенство не осмеливается открыто проявлять свою лояльность из-за боязни репрессий со стороны Чичагова, а так же и то, что главная причина последовавшего освобождения Чичагова от наказания его, якобы острое болезненное состояние, не находит себе оправдания после его освобождения и нисколько не мешает Чичагову заниматься делами управления духовенства… »[58]

Прибытие в Архангельск в мае 1922 г. оказалось чревато для Святителя необходимостью вновь проходить через допросы, связанные на этот раз с беспощадной кампанией властей против православного духовенства по обвинению в противодействии изъятию церковных ценностей.[59]

Находясь в суровых условиях северной ссылки, митрополит Серафим оставался Архипастырем, не только постоянно молящимся о своих многочисленных духовных чадах, но и наставляющим их через свои письма. Замечательно письмо Владыки, посланное им из Архангельской ссылки, своему духовному сыну Алексею Беляеву (впоследствии стал священником, скончался 15 декабря 1987 г. в Пюхтицком женском монастыре). Вот выдержка из него: «Все мы люди, и нельзя, чтобы житейское море не пенилось своими срамотами, грязь не всплывала бы наружу и этим не очищалась бы глубина целой стихии.

Ты же будь только со Христом, Единой Правдой, Истиной и Любовью, а с Ним все прекрасно. Все понятно, все чисто и утешительно. Отойди умом и сердцем, помыслами от зла, которое властвует над безблагодатными, и заботься об одном – хранить в себе, по вере, божественную благодать, через которую вселяется в нас Христос и Его мир…

Мы не отказываемся изучать истину и слушать умных людей, потому что существуют среди нас сумасшедшие в больнице и на свободе. Такие факты не отвращают от жизни; следовательно, с пути правды и добра не должно нас сбивать то, что временами злая сила проявляет свое земное могущество. Бог поругаем не бывает, а человек, что посеет, то и пожнет.

Учись внутренней молитве, чтобы она была не замечена по твоей внешности и никого не смущала. Молящийся внутренне смотрит на все внешнее равнодушно, рассеянно, ибо эта молитва не умственная, а сердечная, отделяющая от поверхности земли и приближающая к невидимому Небу.

Учись прощать всем их недостатки и ошибки… Говори себе: «Помоги ему, Господи, ибо он духовно болен!» Такое сознание помешает осуждению, ибо судить может только тот, кто сам совершенен и не ошибается, все знает, а главное, знает, наверное, что человек действует не по обстоятельствам, сложившимся вокруг него, а по своему произволению, по своей страсти».[60]

Проведя около года в ссылке, Святитель Серафим вернулся в Москву, которая, в связи с пребыванием под арестом Святейшего Патриарха Тихона и временным захватом обновленцами «высшего церковного управления», переживала период внутрицерковной смуты. Владыка временно отошел от активной церковной деятельности, поддерживая молитвенно-евхаристическое общение с духовенством и братией Свято-Данилова монастыря, в котором служил духовник Святителя архимандрит Георгий (Лавров) и в котором пребывал архиепископ Волоколамский Феодор (Поздеевский), чья церковная позиция была в это время была наиболее близка митрополиту Серафиму. Однако 16 апреля 1924 г. Владыка вновь был арестован ГПУ. На этот раз ему вменяли в вину организацию прославления преподобного Серафима Саровского в 1903 году. Следствие над архипастырем, оказавшимся в Бутырской тюрьме,[61] продолжалось уже около месяца, когда в мае 1924 г. Святейший Патриарх Тихон подал в ОГПУ ходатайство об освобождении 68-летнего Владыки, в котором ручался за его лояльное отношение к существующей государственной власти. Сначала проигнорированное начальником 6 отделения секретного отдела ОГПУ Тучковым, это ходатайство через два месяца все же способствовало освобождению Святителя Серафима. Тем не менее, по требованию властей ему пришлось покинуть Москву.[62]

С 1926 г. владыка Серафим вместе с дочерью Натальей (в монашестве - Серафима) пребывал в Воскресенско-Феодоровском женском монастыре, который находился в 10 верстах от города Шуи. Здесь Святитель продолжил работу над второй частью «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря», которая, впоследствии, была арестована на одном из обысков и пропала. Блаженны годы, которые владыка Серафим провел в этой обители.[63]

Но, одновременно, в эти годы Святитель Серафим глубоко размышлял о судьбах Церкви и России и о путях его собственного служения Церкви в эпоху исторического безвременья, наступившую в эти годы. Казалось, безвозвратно ушла в прошлое императорская Россия, которой 15 лет служил архипастырь и под венценосным покровительством которой четверть века продолжалось его священническое служение Православной Церкви.

В этот же период времени, при все ужесточавшемся гонении на Церковь богоборческой власти и не прекращавшихся попытках обновленческих раскольников побороть законную церковную власть, в среде верных Православию священнослужителей и мирян впервые стали возникать опасные противоречия, связанные с пониманием канонических полномочий Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) и с различными представлениями о дальнейших перспективах существования Русской Православной Церкви, как о добивающейся у государства своего официального признания или уходящей в катакомбы. На этом роковом рубеже русской церковной Святитель Серафим, придя к убеждению, что Православная Церковь должна открыто осуществлять свое служение в России даже лишившись покровительства православных государей, сделал свой окончательный выбор, встав на сторону той части церковной иерархии, которая признала митрополита Сергия (Страгородского) как единственного законного преемника Патриаршего Местоблюстителя Митрополита Петра, и поддержала отстаивания официального признания Православной Церкви государственной властью. Поддержка такого авторитетного, известного своей твердостью и бескомпромиссностью церковного иерарха, каким был митрополит Серафим, была очень важна для владыки Сергия, которого в это время оппозиционеры из числа православного епископата все чаще упрекали в недопустимых уступках государственной власти.[64]

В феврале 1928 г. святитель Серафим был назначен на Ленинградскую кафедру.[65]

Здесь возникло церковное движение, которое отказывалось признавать политику митрополита Сергия, направленную на сохранение официально существующей церковной иерархии путем неизбежных компромиссов с государственной властью. Получив свое название по имени своего авторитетного главы – митрополита Иосифа (Петровых), который выступил против митрополита Сергия после своего перевода с Ленинградской кафедры в Одессу. Это «иосифлянское движение» в 1928 г. охватило 61 из 100 действовавших в Ленинграде православных приходов и отторгнуло их от молитвенно-канонического общения с Московской Патриархией.[66]

После своего прибытия в епархию владыка Серафим находился в бывших игуменских покоях Воскресенского Новодевичья монастыря. Здесь же располагался образованный в ноябре 1927 г. Ленинградский епархиальный совет, председателем которого в 1928 г. стал сохранивший верность митрополиту Сергию епископ Петергофский Николай (Ярушевич).[67]

Святитель Серафим, как человек порядка, привыкший мыслить в категориях строгой иерархии, считал восстановление централизованной власти наиболее важным делом. По отношению к властям он придерживался принципа: «Dura lex, sed lex»  (закон суров, но это закон).[68]

Свое пребывание в епархии Святитель ознаменовал тем, что, в условиях жестоких и всесторонних стеснений церковной жизни государственными властями, он в основу своего архипастырского служения положил благоговейное совершение воскресных и праздничных богослужений и вдохновенное проповедание в городских и приходских храмах. Первую Божественную Литургию  на новой кафедре митрополит Серафим совершил в дорогом его сердцу Спасо-Преображенском соборе, который он часто посещал, будучи гвардейским офицером, где  8 апреля 1879 г. состоялось его венчание с супругой Натальей Николаевной.[69]

В Спасо-Преображенском соборе ему сослужили епископ Петергофский Николай, Детскосельский Сергий и Колкинский Серафим. В проповеди после литургии митрополит Серафим говорил о послушании и порицал тех архиереев, которые производят разброд в церкви, называя их плохими монахами.[70]

В первую неделю своего управления Высокопреосвященный Серафим собрал в Воскресенском Новодевичьем монастыре ленинградских священников и указал, «что не их дело – церковная политика, и не им осуждать архиереев». Заметив нарушение ими церковного устава, владыка митрополит, как ревностный архипастырь, заявил, что за небрежности служения он будет беспощадно карать.[71]

Нужно отметить, что в Ленинградской епархии, честный и бескомпромиссный в вопросах церковной дисциплины, владыка Серафим сам стал направлять клириков в храмы, не считаясь с советским законодательством. Так, в 1928 г. Святитель направил в Николо-Богоявленский собор одного священника, вместо желаемого прихожанами другого. Вскоре, правда, конфликт был разрешен.[72]

По пятницам в Знаменской церкви, у Московского вокзала, митрополит Серафим читал наизусть составленный им самим акафист преподобному Серафиму Саровскому.[73]

К разрешению одной из важнейших задач своего епархиального служения – преодолению «Иосифлянского» разделения, Святитель Серафим приступал постепенно, разъясняя в своих проповедях опасность этого состояния для канонического единства гонимой Русской Православной Церкви и вступая в переговоры с некоторыми ведущими представителями «иосифлянского» духовенства. 1 апреля 1928 г. Владыка благословил во всех приходских храмах города совершить особое молебствие об умиротворении Церкви.[74]

Особое значение для единства церковной жизни в городе имела Божественная Литургия, совершенная 29 апреля 1928 г. Святителем Серафима в сослужении с епископом Серпуховским Мануилом (Лемешевским) в Троицко-Измайловском соборе. Во время ее оба Архиерея, напомнив о разрушительных для Церкви последствиях раскола в Петроградской епархии, призвали не допускать нового разделения среди православных христиан.[75]

Стремясь сохранить в каноническом общении с митрополитом Сергием Свято-Троицкую Александро-Невскую Лавру, владыка Серафим добился удаления из наместников Лавры Шлиссельбургского епископа Григория (Лебедева), все больше объединявшегося с «иосифлянами». Он был переведен в Феодосию. Митрополит Серафим с торжеством въехал в Лавру. Никто не посмел возражать. Однако «иосифляне» в ноябре 1928 г. все-таки пошли на организацию разделения даже среди лаврского духовенства, в результате которого 5 из 7 храмов Лавры стали поминать митрополита Иосифа, но Собор остался в ведении Святителя Серафима. Затем был переведен в Елец епископ Колпинский Серафим. Оставались только два викарных епископа – Николай и Сергий. Впоследствии был рукоположен епископ Амвросий (Либин) – новый наместник Лавры. Таким образом, был восстановлен четкий иерархический централизм: митрополит и три викарных епископа, беспрекословно ему подчиняющиеся.[76]

Все больше и больше православных христиан города склонялись к поддержке митрополита Серафима, и в результате его энергичных действий наметилось возвращение к нему «иосифлянских» приходов. Это подталкивало постоянно подчеркивавших свою независимость от безбожных властей «иосифлян» обращаться к помощи соответствующих органов государственной власти для сохранения за своими сторонниками приходских храмов.[77]

Но, не смотря на все их такое сопротивление, в 1933 г. – последнем году пребывания Святителя на Ленинградской кафедре – в епархии оставались лишь два официально зарегистрированных «иосифлянских» приходских храма.[78]

Сам отведав горечь уз и ссылки, митрополит Серафим с любовью и благоговением хоронил умершего 28 декабря 1929 г. в ленинградской тюремной больнице архиепископа Иллариона (Троицкого). Тело почившего было выдано для погребения ближайшим родственникам в наскоро сколоченном из досок гробу. Когда открыли гроб, никто не узнал 43-летнего владыку Иллариона, отличавшегося высоким ростом и крепким здоровьем, - в гробу лежал изможденный старец с обритой головой. Святитель Серафим принес свое белое облачение и белую митру. По облачении, тело владыки Иллариона положили в другой, лучший гроб. Отпевание совершил сам Высокопреосвященный Серафим в сослужении шести архиереев и множества духовенства.[79]

За годы служения митрополита Серафима (Чичагова) в Ленинградской епархии его архипастырский авторитет постоянно возрастал. Выразительным свидетельством этому стало создание православными христианами города в сентябре 1930 г. «Общества митрополита Серафима» при Троицком Измайловском соборе.[80]

Владыка любил совершать Божественную литургию. «Пока совершается Божественная, спасительная литургия, пока люди приступают к Божественному причащению, дотоле можно быть уверенным, что устоит и победит Православная Церковь. Поэтому, - убеждал он и клириков, и паству, - паче всего думайте о хранении, совершении и непрерывном служении литургии. Будет она – будет и Церковь, будет и Россия».

Митрополитом Серафимом написан интересный доклад, в котором выражен протест против общей исповеди. В нем Святитель аргументировано говорил: «Никакой общей исповеди не существовало ни в древности, ни впоследствии, и нигде о ней не упоминается на протяжении всей истории Православной Церкви». Установление общей исповеди является «явной заменой Новозаветного Таинства ветхозаветным обрядом».

Владыка Серафим очень хорошо рисовал, занимался иконописью. В московской церкви во имя пророка Божия Илии, что в Обыденском переулке, можно увидеть замечательные образа – Спасителя в белом хитоне и преподобного Серафима, молящегося на камне, - написанные им. Он сочинял церковную музыку и сам красиво пел. Большое внимание уделял студентам духовных учебных заведений, верующим молодым людям.

Святитель Серафим был красив, высок ростом, строен – военная служба наложила отпечаток на его облик. В облачении на богослужениях он был величественен и, одновременно, естественен.[81] Вот каким запомнился митрополит Ленинградский Серафим (Чичагов) епархиальному клиру и пастве.

Заключение

 «Иже во всем мире мученик Твоих, яко багряницею и виссом, кровьми Церковь Твоя украсившеся, Христе Боже…»

Эти слова в полной мере отражают ту кровавую эпоху первой половины ХХ века, когда Русская Православная Церковь совершила великий подвиг стояния в вере, засвидетельствовав свою любовь ко Христу мученичеством миллионов своих чад, которые, как звезды на тверди небесной, сияют над Русской землей.

Благословенным и вдохновляющим примером является для нас образ священномученика митрополита Серафима (Чичагова).

Святитель Серафим был преданным служителем Русской Православной Церкви, верным и искренним патриотом своей Родины. Он отличался кипучей, идейной деятельностью и горячим стремлением поставить духовенство на подобающую высоту. Духовный писатель, энергичный и красноречивый проповедник, его живое и мощное слово  раздавалось за каждым богослужением.

Святитель считал главным для общего блага Церкви, государства и всего православного народа – возрождение приходской жизни. И этому были отданы все его силы. Его опыт и указания по организации приходов актуален как никогда в наши дни, когда перед пастырями стоит та же проблема.

В его творениях во всей полноте обнаруживается внутреннее богатство его души, и знакомство с ними дает возможность яснее и полнее представить воззрения Святителя и проникнуться его духом. Главный труд его жизни – «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря» - открыл миллионам верующих такого светильника Православной Церкви, как преподобный Серафим Саровский. Эта книга во все времена будет пользоваться популярностью среди благочестивых читателей.

Интереснейшие факты биографии не оставят равнодушным внимательного читателя и позволят увидеть дивный Промысел Божий, ведущий Святителя во всех путях его земной жизни. Жизнь и деятельность Высокопреосвященного Серафима показывает нам, какой должна быть глубина и сила веры и беспрекословная преданность воле Божией.  Ни при каких тяжелых жизненных испытаниях он не нарушил верности Православию. Прощаясь с умирающим святым праведным Иоанном Кронштадтским, он получил последнее благословение праведника словами: «Я могу , - сказал отец Иоанн, - спокойно умереть, зная, что ты и Преосвященный Гермоген (Долганов)[82] будете продолжать мое дело, будете бороться за Православие, на что я Вас благословляю».

Многим русским православным христианам суждено было пройти вместе со священномучеником Серафимом по Голгофскому пути христианского мученичества, на котором некогда была воздвигнута и до века будет стоять Православная Церковь в мире земном, имея в мире Горнем своих святых заступников и ходатаев перед Престолом Всевышнего.

Пусть каждый из нас, взирая на высокий идеал жизни священномученика митрополита Серафима (Чичагова), найдет свой путь служения во благо Матери - Православной Церкви и во спасение своей бессмертной души.

 


[1] Церковные Ведомости. – СПб., 1905 г. №14. – С. 100.
[2] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова). – С.39.
[3] Слово в Московском Кремле, в Мироварной палате при наречении во епископа Сухумского. Цит. по: Серафим (Чичагов, митрополит. Да будет воля Твоя. Ч. I. – Сю 154 – 155.
[4] Дамаскин (Орловский), иеромонах. Указ. соч. – С. 434.
[5] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова). – С. 39.
[6] Прощание Преосвященнейшего Серафима с Орловской паствой и проводы его. – Белев, 1908. – С. 3.
[7] Там же. – С. 5.
[8] Серафим (Чичагов), митрополит. Да будет воля Твоя. Ч. II. – С.
[9] Прощание Преосвященнейшего Серафима с Орловской паствой… - С. 3.
[10] Прощание Преосвященнейшего Серафима с Орловской паствой… - С. 8.
[11] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова)… - С. 41.
[12] Черная-Чичагова В. В. Краткое жизнеописание… - С. 21.
[13] Церковные Ведомости. – СПб, 1908, №39. – С. 298.
[14] Черная-Чичагова В. В. Краткое жизнеописание… Ч. II. – С. 21.
[15] Пархомович И. М. Краткий очерк жизни и деятельности Высокопреосвященного Серафима (Чичагова), Архиепископа Кишиневского и Хотинского. К столетию Кишиневской епархии (1813 – 1913 гг.). – Кишинев, 1913. – С. 86 – 87.
[16] Серафим (Чичагов), митрополит. Да будет воля Твоя. Ч. II. – С. 117.
[17] Серафим (Чичагов), митрополит. Да будет воля Твоя. Ч. II. – С. 119.
[18] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова)… - С. 45.
[19] Там же. – С. 46 – 47.
[20] Черная-Чичагова В. В. Краткое жизнеописание… Ч. II. – С. 21.
[21] Черная-Чичагова В. В. Митрополит Серафим (Чичагов). – ЖМП, №2, 1989. – С. 16 –17.
[22] Серафим (Чичагов), митрополит. Да будет воля Твоя. Ч. II. – С. 124 – 125.
[23] Пархомович И. М. Указ. соч. – С. 74.
[24] Серафим (Чичагов), митрополит. Да будет воля Твоя. Ч. II. – С. 124.
[25] Пархомович И. М. Указ. соч. – С. 74.
[26] Серафим (Чичагов), митрополит. Да будет воля Твоя. Ч. II. – С. 129.
[27] Серафим (Чичагов), митрополит. Да будет воля Твоя. Ч. II. – С. 130 – 131.
[28] Пархомович И. М. Указ. соч. – С. 77.
[29]Там же. – С. 81.
[30]Пархомович И. М. Указ. соч. – С. 81 – 82.
[31] Пархомович И. М. Указ. соч. – С. 84.
[32] Там же. – С. 85.
[33] Пархомович И. М. Указ. соч. – С. 85 – 86.
[34] Там же. – С. 93.  3- Там же.
[35] Пархомович И. М. Указ. соч. – С. 93.
[36] Церковные Ведомости. – СПб., 1912, №20. – С. 195.
[37] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова)… - С. 51.
[38] Там же. - С. 52.
[39] Слова, беседы и речи Преосвященного Серафима, епископа Кишиневского и Котинского. С епархиальной хроникой и его распоряжениями. – Кишинев, 1909. – С. 195.
[40] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова)… - С. 54.
[41] Житие Оптинского старца Варсонофия. – Введенская Оптина пустынь, 1995. – с. 376.
[42] Дамаскин (Орловский), иеромонах. Указ. соч. – С. 436.
[43] Житие Оптинского старца Варсонофия… - С. 378.
[44] Речь идет об известном духовном писателе С. А. Нилусе. См.: Нилус С. А. На берегу Божьей реки. - Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1992. – С. 16 – 18.
[45] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова)… - С. 57.
[46] Церковные Ведомости. – СПб., 1914, №12. – С. 95. В Житии, составленном Синодальной комиссией по канонизации, указывается 1912 год (прим. автора).
[47] Черная-Чичагова В. В. Митрополит Серафим (Чичагов). – ЖМП, №2, 1989. – С. 17.
[48] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова)… - С. 66.
[49] Там же. – С. 67 – 68.
[50] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова)… - С. 68 – 70.
[51] Там же. – С. 70 – 71.
[52] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова)… - С. 72.
[53] Дамаскин (Орловский), иеромонах. Указ. соч. – С. 436.
[54] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова)… - С. 74 – 75.
[55] Губонин М. Е. Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти.  1917 – 1943. – М., 1994. – С. 179.
[56] Дамаскин (Орловский). Указ. соч. – С. 437.
[57] Там же. – С. 438.
[58] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова)… - С. 79.
[59] Губонин М. Е. Указ. соч. – С. 259 – 263.
[60] Черная-Чичагова В. В. Краткое жизнеописание… - С. 28 – 29.
[61] Регельсон Лев. Трагедия Русской Церкви 1917 – 1945. – М., 1996. – С. 535.
[62] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова). – С. 83 – 84.
[63] Дамаскин (Орловский), иеромонах. Указ. соч. – С. 440 – 441.
[64] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова). – С. 86 – 89.
[65] Мануил (Лемешевский), митрополит. Указ. соч. – С. 84.
[66] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова)… - С. 90.
[67] Там же. – С. 92.
[68] Краснов-Левитин А. Указ. соч. – С. 112.
[69] Черная-Чичагова В. В. Краткое жизнеописание… - С. 49.
[70] Шкаровский М. В. Петербургская епархия в годы гонений и утрат 1917 – 1945 гг. – СПб., 1985. – С. 139 – 140.
[71]Там же. – С. 140.
[72] Сойко Б. И., Шкаровский М. В., Исакова В. В. Николо-Богоявленский кафедральный Морской собор. (Исторический очерк). – СПб., 1998. – С. 162.
[73] Краснов-Левитин А. Указ. соч. – С. 114.
[74] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова)… - С. 94.
[75] Там же. – С. 95.
[76] Краснов-Левитин А. Указ. соч. – С. 113.
[77] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова)… - С. 97.
[78] Там же. – С. 99.
[79] Православный путь. Церковно-богословско-философский ежегодник. – Джорданвиль, 1980. – С. 120.
[80] Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова)… - С. 99.
[81] Черная-Чичагова В. В. Митрополит Серафим (Чичагов). – ЖМП, №2, 1989. – С. 18.
[82] Священномученик Гермоген (Долганов) находился в Свято-Успенском Жировицком монастыре в ссылке с 1912 по 1917 годы. В июле 1918 был утоплен в р. Тура, неподалеку от с. Покровское, Тобольской губернии. (Прим. автора).

 


Навигация

Система Orphus