Сайт создан по благословению Высокопреосвященнейшего
Митрополита Тверского и Кашинского Виктора

Выступление Святейшего Патриарха Кирилла на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

31 октября 2012 года в Зале церковных соборов кафедрального соборного Храма Христа Спасителя в Москве Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл встретился с организаторами и участниками V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово». Предстоятель Русской Церкви обратился к собравшимся с Первосвятительским словом.

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Всечестные отцы, дорогие братья и сестры! Я всех вас хотел бы сердечно приветствовать.

Фестиваль «Вера и слово» в нынешнем году собрал более 500 человек из 155 епархий. Это ясное указание на то, что на епархиальном уровне все больше и больше внимания уделяется той работе, которую вы осуществляете.

Радует также география фестиваля — здесь люди разных возрастов, мужчины и женщины, молодые, средних лет и уже достаточно зрелого возраста, которые приехали не только из России, но и с Украины, из Беларуси, Молдовы, Казахстана. Это свидетельствует о том, что тема и целеполагание фестиваля сегодня самым серьезным образом воспринимаются во многих епархиях Русской Православной Церкви.

Русская Православная Церковь стремится использовать все возможные средства для христианского свидетельства миру. Православные журналисты, епархиальные пресс-секретари, собравшиеся в этом зале, призваны ставить именно евангельскую миссию во главу угла своей деятельности. И это стратегическое видение того, чем, собственно говоря, призван заниматься церковный журналист, никогда не должно вас покидать.

Когда мы находимся в гуще событий, в перипетиях современного общественного бытия, наше внимание часто переключается на иные цели и ценности. Те, кто использует видеокамеру, знают, что если вы переводите камеру с одного объекта на другой, а потом быстро переводите на тот объект, который вы уже снимали, то теряется резкость. Даже самые современные камеры не всегда способны сфокусировать объектив таким образом, чтобы не потерять эту остроту зрения. Вот так же происходит и с человеком: когда он сам переключает фокус своего внимания с самого главного на второстепенное, то главное теряется, размывается, перестает быть ярким и привлекающим внимание.

Я привожу этот пример для того, чтобы сказать: главное дело, к которому вы призваны, — это дело служения Господу Спасителю, это осуществление миссии Церкви в очень специфической среде. А миссия Церкви имеет своей целью только спасение человека. Все остальное вторично. Все то, чем болеет наше общество, и не только наше, — все эти политические перипетии, столкновения корпоративных, национальных, групповых интересов, вся эта борьба за власть и за влияние — все это вторично. Первично спасение человека, и первичность этой цели понимает каждый, кто на опыте своей жизни почувствовал, что означает движение ко Христу, что означает стремление к тому, чтобы обрести спасение своей души.

Поэтому для того чтобы осуществлять эту миссию Церкви в сфере массмедиа, нужно постоянно заботиться о своем духовном состоянии. А сделать это очень непросто, потому что журналист в силу своей профессии вовлечен во многие, как я уже сказал, житейские перипетии и конфликты. Это требует от него внимания к деталям, это требует от него огромных усилий, чтобы оставаться убедительным, чтобы отстаивать свою позицию. И вот основополагающий вопрос: как, осуществляя эту сложную работу, сохранить в качестве приоритета заботу о своем внутреннем духовном состоянии? В каком-то смысле сказанное имеет прямое отношение и к профессиональному успеху, потому что православный журналист может достойно осуществлять свою миссию только тогда, когда он не теряет из вида основное и главное, когда у него хватает внутренних сил оставаться христианином вне зависимости от всей сложности переживаемого контекста.

Очевидно, для такой тонкой работы, для такого обязывающего служения необходим внутренний стержень, прочная основа. Она нужна еще и потому, что православный журналист призван реагировать на окружающий мир, на происходящие события не через призму своих политических предпочтений, культурных доминант, не под влиянием групповых интересов и психологий, а исключительно через призму своих христианских убеждений. Именно этим журналист православный отличается от любого другого журналиста.

Но если вы смотрите на мир именно так, то ведь ваш взгляд отображается в том, что вы говорите, что вы пишете, что вы показываете. Поэтому у вас не должно быть розовых очков и не должно быть темных очков. Перед вами должен быть кристалл вашей веры, ваших убеждений. Именно через него нужно взирать на мир, в нем должна фокусироваться ваша интеллектуальная и духовная энергия и передаваться окружающему миру. Вот почему я начал с темы духовного состояния людей, вовлеченных в сферу массмедиа и при этом представляющих церковную позицию.

В связи с этим очень важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.

Нужно постоянно помнить об ответственности, которую налагает на христианина, особенно на священнослужителя, присутствие в публичном пространстве. Христианское свидетельство в медийной сфере предполагает тесное сотрудничество православных СМИ и епархиальных пресс-служб. Выстраивание такого сотрудничества — одна из задач фестиваля «Вера и слово». Православная журналистика сегодня — это соединение профессионализма с верностью православной традиции, это способность представить информацию, дать оценку происходящим событиям с евангельских позиций. Православные журналисты призваны ориентироваться не только на церковную аудиторию, но и свидетельствовать о нравственных ценностях на языке, понятном для светских людей и убедительном для них.

Главный редактор православного СМИ должен ставить перед собой по-хорошему амбициозную задачу — сделать собственное СМИ по-настоящему массовым и выйти на широкую аудиторию. Работать на тех, кто уже в церковной ограде, также очень важно — мы нуждаемся в профессиональной внутрицерковной коммуникации. Кстати, отсутствие профессионализма в среде церковной коммуникации и порождает некоторые проблемы, некую вялость и неспособность нашей журналистики реагировать на проблемы и вызовы, которые сегодня обращаются к Церкви. Поэтому одна из задач церковной журналистики и представителей пресс-служб на всех уровнях заключается в том, чтобы участвовать в формировании общего информационного пространства, обеспечивая высокий уровень внутрицерковной коммуникации и координации действий.

Но нужно помнить также, что сегодня в слове нуждаются все наши соотечественники, в какой бы стране они ни жили, — люди светские, маловоцерковленные, сомневающиеся и вообще неверующие. Когда мы произносим свое слово публично, мы всегда должны понимать, что нас слышат и люди вовсе не церковные, и это слово не должно формировать искаженное, неправильное представление о нашей вере, о нашей надежде, о нашем уповании и о нашей миссии.

Сегодня в этом зале присутствуют представители пресс-служб новых епархий — тех, которые были созданы Синодом нашей Церкви в 2011-2012 гг. Сегодня большинство архиереев исходит из того, что информационная работа, деятельность епархиальной пресс-службы — это не дополнение к основным послушаниям, но предпосылка успеха церковной миссии в регионе. Если кто-то думает иначе, то последствия таких ошибочных суждений становятся незамедлительно известны, так как приносят негативные результаты.

В связи с этим хочу с удовлетворением отметить, что ряд новообразованных епархий принял активное участие в конкурсе епархиальных пресс-служб, итоги которого будут сегодня подведены. Не знаю, какое решение приняло жюри, но я хотел бы просто отметить замечательный факт участия в этом конкурсе целого ряда вновь образованных епархий. Я хотел бы поименно назвать эти епархии: это Белёвская епархия Тульской митрополии, это Балашовская и Покровская епархии Саратовской митрополии, это Валуйская епархия Белгородской митрополии, Волгодонская епархия Ростовской митрополии, Каинская епархия Новосибирской митрополии и Канская епархия Красноярской митрополии. Представителей этих пресс-служб я хотел бы сердечно поблагодарить за участие в конкурсе и за ту работу, которую вы так активно начали, несмотря на то, что сами епархии были созданы сравнительно недавно.

Центральные церковные структуры прилагают усилия с целью повышения качества информационной работы на местах. Мы понимаем имеющиеся сложности и готовы, насколько возможно, помогать в их разрешении. В течение целого года Синодальный информационный отдел проводил выездные курсы повышения квалификации для наших епархий на территории России и Казахстана. Участие в них принял 241 человек. Многие из вас прошли обучение на этих курсах, в ходе которых все церковные пресс-службы были сориентированы на общие стандарты качества, обучены навыкам и образцам современной работы с медиа. Это важный инструмент создания общего информационного поля нашей Церкви: всем вам, сотрудникам пресс-служб и православных СМИ, необходимо чувствовать себя членами одной рабочей команды, чувствовать братскую взаимную помощь и поддержку. Принципы и приоритеты работы, которые по благословению Священноначалия устанавливает Синодальный информационный отдел, должны быть руководством к действию в каждой епархии. За последние три года такая система координации центра, в лице Синодального информационного отдела, и всех регионов уже была создана. Была выстроена общая база, и ее необходимо развивать.

Надеюсь также, что положительный опыт епархиальных обучающих курсов будет продолжен. Во-первых, распространен и на другие районы канонической территории нашей Церкви — на Украину, Беларусь, Молдову; во-вторых, найдет выражение в новых образовательных программах, отвечающих потребностям наших епархиальных сотрудников. Хочу подчеркнуть, что прошедшие курсы — это не разовый и уже завершенный проект, но постоянно работающая профессиональная площадка. Я хотел бы обратить на это внимание как организаторов курсов, так и их участников. Это постоянно действующий проект, он не может быть закончен, потому что постоянно возникают проблемы, на которые мы должны уметь отвечать сообща.

В информационной работе в различных епархиях существуют не только объективные сложности. Часто бывает так, что сама пресс-служба предпочитает формальный подход к своей работе. Некоторые недобросовестные сотрудники исходят из того, что достаточно разместить новость и фотографию, например, про встречу правящего архиерея с губернатором, — и на этом все закончено. Это неверно. Со стороны самой пресс-службы сегодня необходим творческий, в хорошем смысле слова наступательный подход — активное взаимодействие со светскими СМИ, с местной общественностью. Сотрудникам информационной службы категорически нельзя замыкаться в своем мире. Напротив, надо активно взаимодействовать с разными общественными силами региона. Важнейшая задача — добиться того, чтобы региональные СМИ обогащали свои страницы церковной повесткой дня, чтобы эта повестка была им интересна, чтобы она занимала достойное место в общей медийной повестке. Эта задача вполне достижима, и я рад, что этот вопрос уже обсуждался на фестивале.

Иногда нас спрашивают: а в чем заключается информационная стратегия Церкви? Вопрос, с одной стороны, правильный, а с другой стороны, очень технический. Что значит стратегия? Это методология работы? Если это методология, то это не стратегия, это просто инструментарий. У нас должна быть отработана методология медийной работы, и очень большая ответственность лежит на Синодальном информационном отделе, который, как я понимаю, уделяет этой теме много внимания. Собственно говоря, все наши семинары, которые проводятся в регионах, и направлены на то, чтобы распространить общую методологию, обучить этой методологии тех, кто занимается информационной работой.

А вот что касается стратегии… Разве может быть у церковных СМИ иная стратегия, чем у самой Церкви? А кто же может мне сегодня сказать, что у Церкви нет стратегии? Посмотрите внимательнее на документы Архиерейских Соборов, Синодов, на очень важные документы Высшего Церковного Совета. За последнее время наша Церковь провела огромную законотворческую работу, созданы фундаментальные документы, регулирующие и стратегически определяющие развитие всех сторон церковной жизни.

У меня бывает возможность полистать некоторые епархиальные сайты. Я не вижу реакции на местах на практически все эти документы. Такое впечатление, будто это дело только московских руководителей. Более того, иногда даже появляются реплики, к счастью, неформальные: «да зачем вообще все это? зачем все это нужно? слишком много инструкций»… Кстати, подобные реплики подхватываются недоброжелательной прессой, которая иронизирует по этому поводу: мол, слишком много инструкций, слишком много разного рода положений, слишком много документов. Так ведь эти документы возникают не по чьей-то прихоти — они вырастают из потребностей Церкви. Все эти идеи порождаются соборным сознанием Церкви. Архиерейские Соборы дают наказы, Синод реализует эти наказы, Высший Церковный Совет также работает над осуществлением тех идей и постановлений, которые были сформулированы Архиерейскими Соборами. Это и есть церковная стратегия, и необходимо, чтобы все то, что сегодня создается для организации и стимулирования церковной жизни, находило реакцию на местах. Нужно обсуждать, нужно вести дискуссии на местах, нужно привлекать к этим дискуссиям светских людей. Очень редко можно встретить хорошее интервью с представителями местной общественности на тех же епархиальных сайтах. А почему бы не привлекать общественных деятелей, представителей власти, представителей образования, науки, культуры, местную интеллигенцию? Причем говорить не на отвлеченные темы, но говорить о том, что волнует сегодня Церковь.

Есть такая тема, и думаю, что мы к ней еще вернемся, а именно то, что на Церковь в последнее время обрушивается много разного рода нападок, чаще всего несправедливых. Многие из вас задают вопрос: «а как нужно реагировать?» Так реагировать-то нужно всем вместе! Если будет правильная реакция на местах, в том числе с привлечением местной интеллигенции, местного актива, то ведь это будет наполнять интернет-пространство положительной реакцией, положительным свидетельством. Сегодня количество негативных материалов о Церкви в Интернете в десятки, а может, и в сотни раз превышает число положительных. Конечно, все не так просто, потому что это не соответствует общей статистике соотношения количества верующих людей к количеству людей настроенных антицерковно. Но мы должны противопоставить негативу в Интернете позитив и, в первую очередь, позитив не искусственный, не вульгарный, не оскорбительный, а интеллектуальный, творческий, созидательный, духовный. Вот в этом сегодня задача наших СМИ, а стратегия у нас есть — пожалуйста, читайте документы, которые принимают Архиерейские Соборы, которые принимают Синод, Высший Церковный Совет.

И еще что-то очень важное. У нас с вами есть Межсоборное присутствие — совершенно уникальная дискуссионная площадка, которой вообще никогда не было в Православной Церкви. Вы много пишете о том, что происходит в Межсоборном присутствии? Такое впечатление, что важнейшие вопросы, которые поднимает Межсоборное присутствие и которые оно потом будет адресовать Соборам, мало интересуют наше православное медийное сообщество. Я получаю буквально единичные серьезные отзывы на опубликованные проекты документов. А какая бы стратегия ни была сформулирована на бумаге, но, если у людей нет вкуса, чувства, нет способности расставлять приоритеты, то никакие инструкции не помогут.

Думаю, одна из важных задач нашего фестиваля и заключается, в первую очередь, в решении этой проблемы. Наше православное медийное сообщество в центре и на местах должно ясно понимать, чтО является приоритетом, должно иметь вкус к новостям. Нам совсем необязательно распространять какие-то жареные новости, которые иногда вбрасываются специально, особенно в интернет-пространство, для того чтобы кого-то обидеть или оскорбить. Не знаю, насколько правильно вести дискуссию с теми, кого никакая дискуссия и никакие аргументы не убеждают. Не мечите свой бисер перед свиньями — Господь так сказал. Но это не значит, что на достаточно высоком интеллектуальном и культурном уровне мы не должны на все это отвечать.

Нередко наше присутствие в жизни общества и в медиа вызывает безосновательную критику. Речь в данном случае идет не о неведении, а о сознательном отрицании права верующих людей отстаивать свою позицию в публичном пространстве. Эта борьба с Церковью не является с чем-то новым и неожиданным для христиан, и мы должны быть духовно и профессионально готовыми защищать Церковь-Мать, помня при этом, что как в миру, так и в медийной среде наш враг — не человек, а враг рода человеческого. Борясь с грехом всеми доступными средствами, мы должны стремиться не к унижению, а к исправлению наших оппонентов. Божиим промыслом враги Церкви нередко становились проповедниками истины, и мы верим, что такое возможно и в наши дни. Именно поэтому православный человек должен с достоинством выступать в дискуссии, понимая, что по тому, что и как он говорит, будут судить о его убеждениях и о его церковности.

Еще раз хочу сказать: это не означает ухода в сторону от вызовов, на них нужно отвечать. Но наш ответ интеллектуально, духовно, культурно должен быть на порядок выше нападок. Тогда мы, по крайней мере, будем честны пред Богом и перед Церковью, а далее предадим все в руки Божии. Но нужно делать все от нас зависящее, чтобы слово Божие сегодня достигало человеческих сердец, в том числе и наших недоброжелателей.

Я хотел бы сердечно пожелать всем вам, мои дорогие братья и сестры, отцы, владыки, помощи Божией в тех трудах, которые вы осуществляете, — несомненно, на благо Церкви и наших народов.

Благодарю за внимание.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

 

Послание Святейшего Патриарха Сербского Иринея в связи с проявлениями враждебного отношения к Русской Православной Церкви

Святейший Патриарх Сербский, Архиепископ Печский, Митрополит Белградо-Карловацкий Ириней направил Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу письмо, в котором выразил обеспокоенность в связи с проявлениями враждебного отношения к Русской Православной Церкви и осудил кощунственные акции в храмах Русской Церкви. Предстоятель Сербской Церкви подчеркнул, что  подобные поступки невозможно оправдать никакими политическими или иными причинами.

Ваше Святейшество, возлюбленный о Господе Собрат!

От всего сердца приветствую Вашу Святыню с пожеланием мира и многих милостей от Господа Вам и всей Полноте братской Русской Церкви!

Всю полноту Нашей Святой Церкви огорчили и возмутили известия об устроенной богохульницами кощунственной выходке в московском кафедральном Храме Христа Спасителя. А также, что иные безумцы в России и на Украине подняли руку на храмы Божии и на изображение Честнаго Животворящего Креста, выражая поддержку этим кощунницам.

Мы со всей решительностью осуждаем эти мерзкие, богопротивные поступки, которые невозможно оправдать никакими политическими или иными причинами. Они живо напоминают о страшных преступлениях безбожных людей минувшего века. Распространенные в некоторых средствах массовой информации попытки ложного оправдания случившегося огорчают сердца верующих людей сербского народа.

Но мы знаем, что «Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет» (Гал. 6:7), и что «смех глупых то же, что треск тернового хвороста под котлом» (Еккл. 7:6).

Для любого верующего человека во всем мире, да и для каждого, кто уважает чужие убеждения, должно быть ясно, что подобные действия недопустимы. Вся полнота нашей Сербской Церкви переживает и молит Бога и Его Пречистую Матерь, чтобы Он послал умиротворение и вразумление обществу братского нам народа России.

Всемилостивый Господь да дарует Вашему Святейшеству, архипастырям, честному клиру, монашествующим и всем верующим Вашей Святой Церкви всесильную, непреоборимую помощь и мудрость в эти сложные времена.

Вашего Святейшества собрат и сослужитель у Престола Божия


+Ириней, Архиепископ Печский, Митрополит Белградо-Карловацкий, Патриарх Сербский

Источник: Патриархия.ру.

«Слово пастыря». Выпуск от 20 октября 2012 года

Есть ли основания для утверждений о сращивании Церкви и государства в России? На этот вопрос телезрителя Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл отвечает в очередном выпуске авторской программмы «Слово пастыря», вышедшем в эфир 20 октября 2012 года.

Доброе утро, дорогие телезрители!

В адрес нашей передачи пришел такой вопрос: «Скажите, пожалуйста, есть ли какое-то основание для утверждения о сращивании Церкви и государства в России? Как получилось, что даже на сессии ПАСЕ это обсуждали и хотели этот пункт внести в окончательную резолюцию? Это что-то беспрецедентное!» Из письма Дмитрия Коновалова, Санкт-Петербург.

Я уже неоднократно имел возможность говорить о том, что тема сращивания Церкви с государством в нынешних условиях на пространствах канонической территории Русской Православной Церкви — это миф. Этот тезис очень легко доказывается, потому что для того, чтобы сказать о сращивании, нужно процитировать либо Патриарха, либо постановления Священного Синода или Архиерейского Собора, и показать, что Церковь имеет своей целью сращивание и осуществляет эту цель.

Но если мы возьмем все документы, в которых говорится о взаимоотношениях Церкви и государства, включая Основы социальной концепции Русской Православной Церкви, коими Церковь руководствуется, выстраивая свои отношения с государством, то ничего подобного мы не найдем. Потому что Церковь, пройдя через тяжелейшие годы XX века, анализируя все то, что произошло с ней в XX веке, во многом причиной происшедшего видела те взаимоотношения Церкви и государства, что сложились в Российской империи. Тогда Церковь была государственной Церковью, называлась ведомством православного исповедания, являлась частью государственной машины. И, естественно, когда в результате революции рухнула государственная машина, то и против Церкви был нанесен сокрушительный удар. Правда, не столько потому, что она была частью государственной машины, сколько потому, что учение Церкви, ее проповедь расходились с идеалами тех, кто решил строить на разрушенном фундаменте старой жизни новое здание.

Ну, а почему же возникает сегодня этот миф? А он возникает вот почему. Те, кто категорически не заинтересованы в укреплении позиций Церкви, в христианизации нашего народа, в духовном просвещении нашего народа, пугают общество и людей этим сращиванием: Церковь будет играть роль некоего идеологического инструмента, который, конечно, будет влиять на выбор людей и лишать их столь драгоценной свободы. Этим жупелом пугают, в первую очередь, интеллигенцию. «Вы хотите свою свободу потерять? Вы хотите снова вернуться в советское время, только в ином идеологическом контексте? Вот вам — явная угроза со стороны Русской Православной Церкви. Она может лишить вас свободы!» Поэтому раздувание мифа о сращивании является одним из способов борьбы с Церковью.

А сейчас возникает вопрос, почему возник этот миф, ведь на ровном месте он не мог бы возникнуть. Цель ясна — борьба с Церковью. А что явилось причиной?

Я хорошо помню, что о нас писали та же самая недоброжелательная пресса и те же самые авторы, что сегодня настаивают на мифе сращивания Церкви с государством, в 90-е годы, да и в 2000-е. Говорили, что Церковь провалила свою миссию — никакой волны обращений к христианству нет; религиозность находится на отметке 1-2 %; миф, что Россия — православная страна, а русский народ — православный. Еще сравнительно недавно публиковались эти высосанные из пальца статистические данные, и Церковь упрекалась в том, что она потерпела полное фиаско в сфере миссии. И вдруг, в какой-то момент — мы знаем, когда это произошло, — сменилась тональность. Вместо упреков Церкви в ее недееспособности, вместо сказочных рассказов о неудаче православной миссии стали говорить о том, что Церковь сращивается с государством, что она входит во все поры. Почему? Почему одна ложь сменилась на другую? А потому что те, кто распространяет эту ложь, увидели реальную картину, увидели успехи Церкви. И сегодня, когда даже самые скептические социологические исследования утверждают, что Церкви доверяют 73% россиян, это не может оставить спокойными тех, кто ставит своей целью снизить это доверие, довести его до тех 1-2 %, о которых они мечтали в 90-е и в начале 2000-х.

А что используется в качестве доказательства ложного тезиса о том, что Церковь сращивается с государством? Несколько фактов. Во-первых, тот факт, что на богослужениях присутствуют государственные деятели. Тот факт, что архиереи на местах имеют добрые отношения с губернаторами. То, что в Церковь стали приходить люди, занимающие высокое положение.

Разве это свидетельствует о сращивании? Может быть, это свидетельствует о том, что народ наш становится православным? Не сращивание, а успех миссии! Этот успех еще далек от того, каким бы мы хотели его видеть. Еще очень многое нужно сделать. Еще остается большой процент людей полувоцерковленных или только начинающих воцерковляться. Поэтому и наносится удар по программе «200 храмов», вообще по программе строительства храмов, по открытию новых епархий — потому что все это стимулирует развитие церковной жизни.

Я уже в свое время обратился публично к тем, кто распространяет этот миф, чтобы они привели конкретные примеры сращивания. Появились такие публикации. Авторы ломятся в открытую дверь, не стыдятся использовать в качестве доказательства то, что является доказательством совсем противного, а не того, что они хотят доказать.

Ну, например, преподавание Основ православной культуры в школе. Но Церковь же предложила, чтобы преподавались не только Основы православной культуры, но и другие культуры, и чтобы преподавалась светская этика. И мы знаем, что в некоторых регионах Основы православной культуры избирает не большинство людей. Полная свобода выбора! Но даже преподавание дисциплины, которая не является религиозной, — это не закон Божий, это культурологический предмет, его преподают не священники, как это бывает в странах Западной Европы, а светские педагоги, и процент не так уж велик, чтобы всех испугать, — приводится в качестве примера сращивания. Тогда давайте повнимательнее посмотрим на опыт жизни христианских Церквей в Западной Европе — куда больше примеров более эффективного преподавания религиозных предметов, чем в нашей стране!

Почему не говорится о сращивании Церкви с государством в Польше, в Соединенных Штатах, где на деньги налогоплательщиков содержатся капелланы? Почему никто не возмущается по поводу того, что Президент Соединенных Штатов присягу приносит на Библии? Можно представить себе, какой был бы крик, какое скрежетание зубами, если бы нечто подобное было в России! А капелланы в армии? С большим трудом было принято решение. Но ведь до сих пор двадцать с небольшим священников — на всю великую Российскую армию.

Постыдитесь! Но ведь употребляете эти аргументы, пытаясь доказать сращивание, — и вроде как люди серьезные… Стыдно все это читать.

Ну, и другой аргумент: «недвижимость возвращают Церкви». Так ведь Россия в 90-е годы согласилась, — кстати, с требованиями того самого ПАСЕ, Совета Европы, о возвращении незаконно экспроприированной недвижимости религиозного назначения. Но в 90-е годы «заболтали». Тогдашнее Правительство издало распоряжение о передаче имущества религиозного назначения, по которому ни одно здание не могло быть возвращено. Это делалось в качестве отписки, чтобы показать Западу: «мы тоже исполняем рекомендации Совета Европы»; а на самом деле по тому положению ни одно здание не было передано. И, наконец, принимаются законы, которые переводят эту ситуацию в некое нормальное положение. Есть требование Европейского Совета, мы члены Европейского Совета и принимаем решение вернуть. Речь ведь идет не о коммерческих зданиях — речь идет храмах, часто полуразрушенных, на которые еще требуются огромные средства, чтобы их восстановить. Нет, аргумент в пользу сращивания!

Не уверен, что после моей передачи прекратятся эти глупые, бредовые публикации. Потому что ведь нужно повторять, повторять, чтобы вбивать не только в сознание своих граждан, но и сеять дезинформацию по всему миру, в том числе и в ПАСЕ, что, мол, «сращивается» Русская Православная Церковь.

Русская Церковь ни с кем не сращивается, в том числе и с государством, но она несет ответственность за нравственное состояние своего народа, за поддержание духовной и материальной культуры. И в этом смысле она будет находиться в диалоге с любой властью — с тем, чтобы через сотрудничество с властью, в том числе, служить этим высоким целям, которые перед ней стоят. Церковь не уклонялась от сотрудничества даже в советское время — там, где это было возможно, там, где хоть как-то можно было использовать инструменты диалога для утверждения нравственности, духовности в жизни нашего народа. Она не сойдет с этого пути и сегодня, какая бы власть ни была в России, потому что Церковь не является оппозиционной силой.

А, может быть, и весь сыр-бор именно потому, что Церковь — не оппозиционная сила? Может быть, тут же и прекратились бы все обвинения, если бы Церковь подняла знамя борьбы с властью, как ей предлагают некоторые персонажи из-за рубежа?

Церковь не будет заниматься революциями — это не ее дело. Она будет находиться в диалоге с властью во имя духовного и нравственного процветания общества. Она категорически отметает всякие надуманные обвинения в клерикализации и в «сращивании» и заявляет об этом громко на весь мир.

Дай Бог, чтобы эти слова по крайней мере устыдили тех, кто не стесняется своими собственными фамилиями подписывать ложь и клевету в адрес Русской Православной Церкви.

На этом я заканчиваю нашу передачу, и Божие благословение пусть пребывает со всеми вами.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

Слово Святейшего Патриарха Кирилла на заседании Высшего Церковного Совета

12 октября 2012 года в зале Высшего Церковного Совета кафедрального соборного Храма Христа Спасителя Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл возглавил работу очередного заседания Высшего Церковного Совета Русской Православной Церкви. Предстоятель обратился к собравшимся со вступительным словом.

Сердечно приветствую всех членов Высшего Церковного Совета. Сегодняшняя повестка дня является продолжением нашего предыдущего заседания. Мы должны обсудить выполнение решений Архиерейского Собора 2011 года с тем, чтобы подготовить повестку дня Собора 2013 года. Полагаю, анализ того, что произошло в церковной жизни после Собора 2011 года, должен быть в центре внимания будущего Собора.

Высший Церковный Совет все чаще и чаще подтверждает свою роль не только как орган высшего церковного управления, но и как инициатор общественных дискуссий, важных для Церкви и для общества. Например, принятое нами заявление по делу об осквернении Храма Христа Спасителя остро поставило вопрос о недопустимости оскорбления религиозных чувств людей.

Эта проблема связана с пониманием свободы человека. Как известно, Русская Православная Церковь разработала в 2008 году специальный документ — «Основы учения о достоинстве, свободе и правах человека», и положения этого документа актуальны и сегодня. В документе недвусмысленно подчеркивается важность этих категорий и утверждается, что они работают на благо человеческой личности только в нравственных координатах, — речь идет и о свободе, и о достоинстве, и о правах человека.

Тем не менее, Церковь продолжают надуманно обвинять в том, что она выступает против свободы слова, в том, что церковная традиция якобы исключает разномыслие. Это абсолютно не соответствует действительности. Без свободного слова Православие обеднело бы на сотни богословских трудов, без свободы творческого самовыражения не было бы многообразнейших образцов иконописи и церковной архитектуры. Свобода слова и творчества — это важные ценности, они, как и свобода вообще, неотъемлемы от образа Божия в природе человека.

Но любую свободу можно обратить во зло. И общество в целом, и религиозные общины должны искать золотую середину между произволом и принудительным ограничением свободы (через что Отечество наше прошло в минувшем ХХ столетии). Для личности и для общества опасны призывы идти по пути раскрепощения человеческих страстей. Опасны утверждения, что различения между добрым и злым словом, между творчеством и упадочной безвкусицей настолько сложны, что проще все разрешить, причем разрешить повсюду, не только добровольно, но и принудительно.

Достоинство человека, неразрывно связанное с его добродетельной жизнью, исключает использование свободы и творчества в разрушительных целях. Достоинство человека предполагает уважение к его святыням, к памяти родных и близких, к истории его народа. Православный человек не будет глумиться над символами иных религий не потому, что они святы для него, а потому, что это оскорбительно для человека, придерживающегося таковых убеждений. Но подобного мы вправе ожидать и от всех наших соотечественников, верующих и неверующих.

Если же эту черту кто-то переступает — он ставит себя вне общества. Подобный разумный и справедливый подход призвано поддерживать не только само общество во имя самосохранения и общего благополучия, но и государство.

Конечно, это непростая задача, потому что спонтанная реакция на оскорбление с одной стороны, хотя и в редких случаях, но тем не менее сопровождается оскорблениями и с другой стороны. Православным людям нужно научиться с достоинством отстаивать свои гражданские права и защищать свои религиозные чувства.

Высший Церковный Совет по существу уже актуализировал эту тему, и мы не должны упускать из виду развития дискуссии, думая о том, чтобы система защиты чувств верующих, да и неверующих, была подлинно эффективной и строилась на твердом правовом и нравственном базисе.

Этими словами я бы хотел открыть очередное заседание Высшего Церковного Совета.

Пресс-служба Патриарха Московсого и всея Руси

 

Слово Святейшего Патриарха Кирилла в день преставления прп. Сергия Радонежского с балкона Патриарших покоев Троице-Сергиевой лавры

8 октября 2012 года, в день преставления преподобного Сергия, игумена Радонежского, всея России чудотворца, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию в Успенском соборе Свято-Троицкой Сергиевой лавры и молебен преподобному Сергию на площади Лавры. По окончании молебна с балкона Патриарших покоев Предстоятель Русской Православной Церкви обратился к участникам торжеств с Первосвятительским словом.

Всех вас, дорогие отцы, братья и сестры, сердечно поздравляю с великим для нас праздником памяти святого преподобного и богоносного отца нашего Сергия, игумена Радонежского.

Каждый раз, когда мы приезжаем в Лавру, мы соприкасаемся не только с историей нашего Отечества — мы соприкасаемся с ее духовными истоками. Одним из таких истоков был духовный подвиг преподобного Сергия Радонежского. В далеком XIV веке он устроил здесь монастырь — в лесной глуши, вдали от населенных пунктов, и, наверное, мало кто мог в то время представить, что на этом месте воссияет Лавра Святой Руси, что духовный подвиг многих людей принесет огромные плоды, что на этом месте не единожды за историю Руси будет решаться ее судьба, в том числе в самые грозные годы татаро-монгольского нашествия и польской интервенции.

Действительно, мы с вами стоим на святой земле. Но Лавра была сильна не силой своих крепостных стен и не силой оружия, которого у нее практически не было. Лавра была всегда сильна духом и верностью православной вере. И поскольку именно сила духа, сила молитвы, сила веры была главным сокровищем этого места, сюда стекались со всей Святой Руси люди, жаждавшие духовного подвига, жаждавшие явить на деле свою веру. Что это означает? Это означает только одно — что святой человек является реальным, видимым носителем присутствия Божественной благодати в мире, он есть самое яркое свидетельство бытия Божия. И чтобы укрепить свою веру, люди всегда прибегали к духовно сильным, чтобы прикоснувшись к ним, самим стать сильнее.

И сегодня, может быть, как никогда, Лавра, являющаяся духовным центром Святой Руси, несет это свидетельство о присутствии Божией благодати. Мы приходим сюда в первую очередь для того, чтобы прикоснуться к святым мощам преподобного Сергия, почерпнуть от него благодать, и каждый, кто входит под своды Троицкого собора, чувствует эту благодать, если сердце его не окаменело. Он чувствует особые движения Духа Божиего, он чувствует, что находится в святом месте. И, припадая к мощам святого преподобного Сергия, мы припадаем к благодати Божией, являемой через эти святые мощи, и выходим отсюда утешенными, окрыленными, утвержденными в вере, способными творить добрые дела и свидетельствовать о своей вере.

Святой преподобный Сергий начал свою жизнь здесь с подвижничества. Подвижничество означает несение духовного подвига, а подвиг всегда предполагает самоотречение. Подвиг не может совершаться тем, кто заботится о самом себе, о своем благополучии, о деньгах, о карьере, кто погружен в суету. Подвиг всегда требует отдачи себя во имя ближних и дальних, во имя решения многих дел земных и небесных, и требует отдачи с человека. Подвиг есть некое сораспятие Христу. И вот с этого подвига началась жизнь преподобного Сергия, и он возрастал от силы к силе и ныне является для нас великим примером того, что если мы хотим жить так, как Господь нам повелел, если хотим следовать великим угодникам Божиим, то должны научиться совершать подвиг, большой или маленький, — все зависит от того, сколько у нас сил, какое положение мы занимаем, сколь влиятельными результаты этого подвига могут быть для окружающих. Но мы должны его совершать через отречение от самих себя, через жертвенность, через способность служить Божиему делу и высшим идеалам.

Если же человек не изменяется духовно, если в его жизни ничего не происходит, то это значит, что он деградирует. Как важно каждому из нас почувствовать, что реально с нами происходит, — растем мы или стоим на месте. Если стоим на месте, значит деградируем, значит не идем по пути преподобного Сергия, не идем по пути святых. Именно поэтому мы должны блюсти свои мысли, свои дела, свои поступки, постоянно оценивая их пред своей собственной совестью и пред лицом Божиим в молитве. И если человек стремится к горнему, если каждый день жизни добавляет хотя бы крупицу к его духовной силе, то это значит, что такой человек на пути к спасению.

С самого малого начался подвиг преподобного Сергия и завершился всероссийским игуменством, завершился тысячами паломников, которые в этот день, даже несмотря на пасмурную погоду, приходят, чтобы поклониться его святым мощам. Будем же просить святого преподобного и богоносного отца нашего Сергия помогать нам возрастать духовно от силы к силе, помогать нам научиться совершать подвиг, большой или малый. Мы должны помнить, что без подвига не бывает спасения, и тогда никакие невзгоды и искушения, ни внешние, ни внутренние, не помешают нам идти тем путем, которым шел преподобный Сергий, игумен Радонежский, и вместе с ним — великий сонм Радонежских святых, прославленных и не прославленных иноков этой святой обители. Пусть благословение преподобного Сергия, его молитва за Отечество наше, за Церковь нашу помогают каждому из нас идти тем путем, который он проложил для многих и многих — тех, кто жизнью своей прославил имя Божие. Аминь.

С праздником вас поздравляю, дорогие мои! Мира вам, благословения, веры крепкой! Держитесь веры всей силой, воспитывайте в вере своих детей, своих внуков. Помните, что вера православная — краеугольный камень нашего национального бытия, и так ясна и понятна эта истина в великих исторических стенах Сергиевой лавры. Храни вас Господь!

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

 

Выступление Святейшего Патриарха Кирилла на открытии XVI Всемирного русского народного собора

1 октября 2012 года в Зале церковных соборов Храма Христа Спасителя открылся XVI Всемирный русский народный собор «Рубежи истории — рубежи России». Церемонию открытия и первое пленарное заседание возглавил глава ВРНС Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

Уважаемая Валентина Ивановна! Уважаемый Сергей Борисович! Уважаемый Президиум! Участники XVI Всемирного русского народного собора!

Тема нынешнего Собора — «Рубежи истории — рубежи России». Я хотел бы вместе с вами поразмышлять над этими словами. Смысл первой части фразы понятен: речь идет о памятных датах, которые мы отмечаем в нынешнем году. Гораздо сложнее и глубже, однако, значение второй части, где говорится о рубежах России. Какие рубежи мы имеем в виду? Идет ли речь о чем-то исключительно материальном, осязаемом, вещественном? Или о чем-то большем? О ценностях, идеалах и смыслах, о том, что нельзя измерить в квадратных километрах и в рублях?

Для нас, собравшихся в этом зале, очевидно, что рубежи России — это не только ее географические границы. Вне всякого сомнения, понятие рубежей наполнено духовным смыслом. Оно включает в себя, прежде всего, нравственные границы, нравственные пределы, за которые мы не можем и не должны отступать.

Вспомним слова, произнесенные в суровые дни 1941 года, когда смертельный враг стоял у ворот столицы: «Отступать некуда, позади Москва!» Но не раз и не два в русской истории возникали моменты, когда полчища противника не бряцали оружием и по карте не пролегала линия фронта, однако нашим предкам приходилось произносить такие же священные слова: «Отступать некуда, за нами — наша страна, православные святыни, сердце нашей цивилизации». Наверное, именно такой ответственностью вдохновлялись в свое время Патриархи Гермоген, Тихон и Сергий, святой праведный Иоанн Кронштадтский, святые новомученики и исповедники нашей Церкви.

Сегодня, когда на смену физическим сражениям пришли информационные войны, когда на первое место выдвигается борьба за души людей, мы не должны забывать о существовании священных рубежей, за которые нельзя отступать, тех рубежей Отечества, на защите которых мы должны стоять так же непоколебимо, как стояли наши прадеды на Непрядве, под Бородино или в Сталинграде.

В этом году Россия отмечает три знаменательных юбилея. Это, во-первых, 400 лет изгнания интервентов и окончания Смуты — события, к которому отныне приурочено празднование Дня народного единства. Во-вторых, ровно два столетия назад было разгромлено нашествие дванадесяти языков во главе с Наполеоном Бонапартом, И, наконец, в грядущем ноябре исполняется 70 лет наступления под Сталинградом, которое стало поворотным событием в Великой Отечественной войне и в целом во Второй мировой войне.

Все эти эпохальные события — как в 1612-м, так и в 1812-м и в 1942 году — связаны с самыми драматическими страницами взаимоотношений России и Западной Европы. То были не просто столкновения двух армий. Всякий раз на полях сражений происходило не только сопоставление мощи вооруженных сил, но противоборство идеалов, в которых люди видят смысл жизни и ради которых они готовы идти на смерть.

История отношений России и Запада сложна и противоречива, ее невозможно втиснуть в прокрустово ложе примитивных схем, описать в одном тоне, в одной смысловой гамме. Если мы, вслед за Николаем Данилевским, Арнольдом Тойнби, Сэмюэлом Хантингтоном, признаем, что человечество представляет собой совокупность нескольких культурно-исторических типов, нескольких цивилизационных проектов, то Россию и Запад, безусловно, надо считать самыми близкими цивилизациями на Земле.

Собственно говоря, изначально это была, хотя культурно и многоликая, но, по сути, единая христианская цивилизация, мировоззренческие и этические основы которой сформировались под влиянием неразделенной Церкви.

Рим и вошедшие в орбиту его культурного влияния народы, Византия и христианизированный через миссионерский подвиг Кирилла и Мефодия славянский мир, были объединены единой купелью Христова Крещения. Западная и восточная части христианского мира находились в состоянии диалога и взаимного культурного обогащения. Конечно, отношения между Римом и Византией были далеко не идиллическими, но при всех сложностях и Восток, включая Киевскую Русь и славянский мир, и Запад являли собой единую христианскую европейскую цивилизацию, объединявшую три культурных потока: греческий, латинский и славянский.

Разделение Церквей и последовавшие затем крестовые походы на Восток, как и орденские нашествия на северо-запад Руси, привели к расколу европейской цивилизации.

Впоследствии нашим предкам пришлось не раз противостоять экспансии, защищая свое национальное бытие, свою культуру и духовную идентичность. Надо признать, что на протяжении последних пяти веков мало кто из народов выдержал натиск такой силы, который выдержали мы. И опасность этих агрессий была в том, что не только наши земли и богатство нужны были нашим завоевателям, — им нужны были наши души. То были попытки силой переформатировать духовную и культурную основу народной жизни. Русские люди смогли остановить армии завоевателей, идущих покорять не только нас, но и мир, устоять перед экспансией. И в этом — зримое свидетельство глубины и прочности наших духовных ценностей, свидетельство провиденциального значения нашего мировоззренческого выбора, сделанного еще в 988 году и определившего дальнейший путь развития всей исторической Руси.

Самые важные смыслы русской культуры, самые яркие черты русского характера неразрывно связаны с православным христианством, сохранившим в чистоте учение Древней Церкви. Неслучайно даже зарубежные теоретики цивилизационного учения, рассуждая о России как об особом культурно-историческом явлении, говорят о нашей цивилизации как о православной.

Все три вызова, брошенных нам в 1612-м, 1812-м и в 1942 году, имели не только общие черты, но и свои характерные особенности.

Во времена Смуты, 400 лет назад, мы имели дело с вызовом религиозного характера, когда главной целью нанесенного по Руси удара была сама вера. Сохранить духовное первородство Православия и веру отцов, или дать ассимилировать Русскую Православную Церковь? Именно так стоял вопрос в 1612 году. Очевидно, что если бы тогда не устояла Россия, то прочие православные народы, находившиеся под османским гнетом, также потеряли бы надежду сохранить свою религиозную идентичность. По существу, Минин и Пожарский не просто освобождали Москву от интервентов — они защищали судьбу Вселенского Православия.

В годину наполеоновского нашествия на первое место выдвинулась проблема защиты русской культуры, культурной идентичности — на фоне глобального натиска франкоцентризма, французского языка и культурных стандартов. Неслучайно именно после победы над Наполеоном и освобождения от наложенных в XVIII веке на нашу элиту духовных оков произошел бурный расцвет русской культуры, русской философской мысли, наступил «золотой век» Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Хомякова, Киреевского. Творцам русской культуры была необходима эта победа, чтобы отойти от подражания образцам Парижа и Версаля и обрести веру в силу собственного народа. Кроме того, упразднив геополитический проект Бонапарта, Россия создала благоприятные условия для национально-культурного разнообразия самой Западной Европы.

Наконец, самым страшным испытанием для России стало гитлеровское нашествие. Под угрозой оказалось само физическое существование нашего народа. Но было бы абсолютно неверно представлять Великую Отечественную войну как исключительно войну за выживание. На ее полях решался принципиальный вопрос человеческого бытия, вопрос о справедливости: равны ли люди Земли в своем достоинстве, или же они делятся на высшие и низшие расы? Иными словами: можем ли мы, члены огромной человеческой семьи, по-христиански обращаться друг к другу со словами «Братья и сестры!», либо мы навеки разделены непреодолимыми генетическими и культурными барьерами? Глубоко символично, что обнародованный руководством нашей страны призыв на борьбу с гитлеровским захватчиками начинался словами «Братья и сестры!» и был адресован всем соотечественникам, независимо от их национального происхождения, вероисповедания и политических взглядов.

Это был призыв к общенациональной солидарности, это было обретение понимания ее значения как одной из базисных ценностей, без которых общество обречено на распад и уничтожение.

В минувшем году на Всемирном русском народном соборе мы определили солидарность как силу, связывающую народ, обеспечивающую единство нации, ее целостность, ее жизнеспособность. Обращение к этой силе помогло нашим предкам не только в дни Великой Отечественной войны — оно сыграло решающую роль и в победе над Наполеоном, и в преодолении Смуты. В те дни представители элит — будь то кичливый боярин, усвоивший латынь, или дворянин, большую часть времени изъяснявшийся по-французски, или партийный руководитель, проповедующий доктрины марксизма, — осознали, что без обращения к народу, к его традиции и вере, не станет будущего ни у страны, ни у них самих. Этот урок должен быть усвоен и нынешними элитами, которые должны понимать главное: лишь общество, сплоченное идеалом солидарности, способно стать альтернативой хаосу и распаду. Только такое общество способно дать новый импульс к конструктивному социальному взаимодействию людей — не через принуждение, а через развитие новых и совершенствование традиционных общественных механизмов, основывающихся на базе моральных императивов, на основе «платформы морального большинства».

События 1612-го, 1812-го и 1942 годов — не просто поводы для исторического самоутверждения и проведения помпезных мероприятий. Дни подвига и славы, о которых мы вспоминаем в нынешнем году, — убедительное свидетельство духовной правоты наших предков. У стен Московского Кремля, под Бородино и Сталинградом мы защищали не только независимость России — мы утверждали духовные ценности, которые имеют вселенское, поистине общечеловеческое значение. И мы, преисполненные величайшим уважением к памяти победителей, можем ответственно заявить: их подвиги действительно изменили ход мировой истории.

Память об историческом пути России, о мирных и боевых подвигах ее народа — это тоже священный рубеж нашего Отечества. Убежден: от того, какое представление получат новые поколения о деяниях своих предков, будет зависеть их выбор завтрашнего дня России.

Полагаю, что неслучайно в последнее время мы являемся свидетелями целенаправленных попыток переписать историю России, вычеркнуть из народной памяти или представить в самом мрачном свете ее ключевые события. Чего только стоят усилия наших недоброжелателей в негативных красках представить Крещение Руси, поставить под сомнение факт Куликовской битвы, уравнять нашу страну с фашистской Германией в ответственности за начало Второй мировой войны! Все эти трактовки прошлого преследуют одну цель: посеять в душах людей, в первую очередь молодых, чувство ущербности, спровоцировать желание отречься от своих предков и их наследия.

Мы знаем, в том числе из уроков нашей собственной истории, что народ, утративший исторические ориентиры, отказавшийся от преемственности поколений, легко превращается в объект социальных и идеологических экспериментов. И плата за эти эксперименты слишком высока.

Русская история требует защиты со стороны гражданского общества. Мы не имеем права на безразличие перед лицом попыток ее злонамеренного искажения, мы должны уберечь от разрушения ее ключевые вехи. Это те рубежи, которые мы не имеем права сдать. Ведь сами исторические факты, свидетельствующие о духовной силе нашего народа в годы побед и об извлеченных горьких уроках в годы смут, способны остановить экспансию разрушительных социальных энергий.

Одним из таких свидетельств должно стать общенациональное празднование 400-летия окончания Смуты, которое грядет в следующем месяце. Это событие призвано не просто быть поводом для исторических воспоминаний и публичных дискуссий, а торжеством всероссийского масштаба, которое неизменно будет пробуждать в соотечественниках чувства гражданской ответственности и исторической памяти.

Это празднование состоится после весьма важного, представляющегося действительно историческим события. 17 августа сего года в Королевском дворце в Варшаве мною совместно с митрополитом Юзефом Михаликом, председателем Конференции католических епископов Польши, было подписано Совместное послание народам России и Польши. В этом Послании нет общей трактовки или согласованного комментария трудных страниц нашей истории, но есть что-то, что имеет куда большее значение. Мы договорились оставить историкам решать вопросы истории и взяли на себя ответственность обратиться от имени наших Церквей к народам России и Польши с призывом к взаимному прощению. Никакой, даже самый тщательный исторический анализ неспособен примирить страны и народы, если сохраняется обида в сердце. Примирение через взаимное прощение — это духовный акт, совершаемый умом и сердцем. В основе нашего совместного деяния — ясное осознание невозможности для двух славянских народов, живущих бок о бок, бесконечно питаться негативной энергией исторических обид, проецируя эти обиды на многие сферы двусторонних отношений.

В Послании говорится также о готовности двух Церквей совместно отстаивать христианские ценности в Европе, которые сегодня подвергаются сознательному разрушению.

Если в прошлом цивилизационная граница между Востоком и Западом, совпадающая с границей между Россией и Польшей, нередко обагрялась кровью, то есть надежда, что в нынешней ситуации она может стать местом диалога, направленного на сохранение общих для Востока и Запада христианских основ европейской цивилизации. И что очень важно сейчас понять, — что утрата Западом этих христианских основ, в свою очередь, грозит стать новым цивилизационным барьером между Россией и Европой. Почему? Да потому что Россия, прошедшая через горнило атеистической идеологии и осознавшая весь трагизм построения безбожного общества, на опыте знает, какие угрозы личности несет такое общество.

Уже в нашем, XXI веке народ преодолел еще одну смуту, начавшуюся после распада Советского Союза. События тех лет имели много общего с эпизодами русской истории начала XVII века. Празднуя 400-летие победы, одержанной в 1612 году, мы должны раз и навсегда подвести черту, за которой останутся годы национального унижения, паралича народной воли, нравственного одичания и социального хаоса.

Надо извлечь исторические уроки не только из событий минувших веков, но и из нашего недавнего прошлого. Это нужно для того, чтобы четко различать те мировоззренческие и ценностные координаты, следуя которым, мы будем способны сохранить гражданский мир и государственный суверенитет. Защищая эти ценности, мы должны ясно видеть те нравственные, социальные, культурные, политические границы, которые ни при каких обстоятельствах нельзя сдавать, которыми никогда нельзя поступаться. Только так мы сможем сохранить себя как народ, сохранить нашу страну и нашу цивилизацию.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

 

Речь Святейшего Патриарха Кирилла на церемонии присуждения степени honoris causa Московского государственного университета

28 сентября 2012 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл принял участие в конференции «От Древней Руси к Российской Федерации — история российской государственности», организованной Московским государственным университетом им. М.В. Ломоносова совместно с Отделением историко-филологических наук РАН.

В ходе первого пленарного заседания состоялась церемония присуждения Его Святейшеству звания почетного доктора МГУ. Предстоятель Русской Церкви обратился к собравшимся с докторской речью.

Уважаемый Сергей Евгеньевич! Уважаемый Виктор Антонович! Профессора, студенты, все высокое собрание!

Я сердечно приветствую вас в связи с проведением конференции, которая является очень актуальной в связи с годом, на который выпало так много важных юбилеев, касающихся истории нашей Родины.

Я приношу глубокую благодарность ученой корпорации Московского университета за ту высокую честь, которой вы меня удостоили. Поскольку сам я начал свое продвижение в Церкви с академической деятельности и в течение десяти лет был ректором духовной академии, то, наверное, нет более высокой награды для меня, чем награда от научного сообщества. Я хорошо знаю атмосферу высшего учебного заведения, атмосферу заседаний Ученых советов, я знаю, как в этом коллективе оттачивается мысль, останавливаются неразумные речения, знаю, как дисциплинируется ум человека и дисциплинируется его слово. И, пожалуй, нет никакой другой среды, кроме академической, которая бы так влияла на формирование личности, в том числе на способность человека несколько раз подумать перед тем, как сказать.

Мы проводим эту конференцию в стенах Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова, что тоже является как бы символическим действием, потому что Московский университет — это лидер в нашей стране, это подлинный научный, интеллектуальный, образовательный центр, с именем которого связаны огромные достижения в нашей науке, в образовании, в культуре. Очень большое количество людей, которые прославились своей деятельностью, относились именно к Московскому университету, для них это была alma mater.

Позвольте мне сказать несколько слов на тему конференции, поскольку после вручения докторского диплома полагается сделать какой-то отчет перед аудиторией. Вот и я позволю себе поделиться с вами некоторыми мыслями, которые возникли у меня в связи с нашим Годом истории и в связи с совпадением многих юбилейных дат. Мне кажется, выбранная для обсуждения тема представляется действительно актуальной, поскольку затрагивает, в частности, такой важный вопрос, как роль духовного, в том числе православного наследия в становлении и развитии российской государственности.

Любое строительство начинается с проекта. А еще ранее — с самого общего видения того, что, собственно, собираешься строить, с воображения, с создания образа. Иногда это происходит на уровне фантазии, иногда на уровне мечты, но любому проекту предшествует эта мечта или эта фантазия, этот образ, который порой возникает чисто интуитивно. Созидание будущего предполагает реализацию этого образа. Как кажется, сегодня одна из проблем нашей общественной жизни — это как раз отсутствие такого образа будущего. Люди охотно выражают свое недовольство настоящим, но им гораздо труднее сформулировать, куда они хотели бы прийти от нынешнего состояния дел, какую страну хотели бы построить. Конечно, у многих профессиональных сообществ есть конкретные цели и задачи — проложить дороги, построить города, повысить уровень сельскохозяйственного производства, вообще развить экономику. Но речь идет не об отдельных отраслях и даже не только о внешнем обустройстве жизни страны — речь идет об образе этой страны, которую мы должны или хотим построить.

Известный афоризм гласит: понимание того, куда нам надо идти, проистекает от знания того, откуда мы пришли в  данную точку. Только так путь человека или нации обретает шанс оказаться похожим на вектор, а не на сложную ломаную кривую. Иными словами, достойное будущее может быть создано только на прочном историческом фундаменте, и в этом смысле история — это не только наука о прошлом. Это что-то более важное, потому что без знания истории, без осознания того, что есть исторический фундамент бытия, невозможно возводить здание.

Я хотел бы сказать особенно о фундаменте традиции духовного и культурного преемства. При слове «традиция» современные люди, особенно молодые, нередко выражают недоумение и даже скептицизм. «Традиция», «традиционалист», «традиционный» связаны с чем-то давно прошедшим, ненужным, мешающим. На самом деле традиция — это ведь не воспоминание о прошлом, а традиция — это способ передачи ценностей из поколения в поколение. Ведь даже самый радикально настроенный в отношении традиции студент открывает учебник, написанный не его сверстниками, а человеком, которого, может быть, и в живых нет. Он возрастает на мыслях, на знаниях, на опыте тех, кого уже нет.

А как перешли эти знания, опыт, мысли, идеи? Они достались нам по традиции. Традиция — это способ сохранения и передачи ценностей из поколения в поколение. Это не значит, что традиция призвана сохранять все, что принадлежало прошлому. Ведь мы не сохраняем мусор, мы его выкидываем. Человек, живя и работая, производит много ненужного для сохранения на будущее. Но подлинная ценность передается не иначе, как по традиции. Поэтому я думаю, что нужно со всей серьезностью отнестись к пониманию того, что есть традиционное начало в жизни общества.

Попытки разрушить всё до основания, в том числе сломать традицию, а потом на этих обломках строить новый мир, не приводят ни к чему хорошему и ставят нацию на грань духовной катастрофы. Свидетельство тому — история России XX века. Поэтому так важно, что сегодня мы обращаем наши взоры к истокам российской государственности.

В основании любого общественного устройства находится некая система взглядов, философия, которая задает место человека в мироздании, определяет его отношения с вечностью, его обязательства по отношению к ближним, к другим людям. Фундамент европейской цивилизации, частью которой является Россия, зиждется на двух краеугольных камнях: на греко-римской традиции философского осмысления мира и на библейском откровении. Творческий синтез того и другого мы находим у раннехристианских писателей, трудившихся в течение первого тысячелетия, которых мы называем святыми отцами; некоторые авторы и в средние века продолжали ту же традицию. Святоотеческий синтез соединял античные знания, античную науку и богословское ведение, основанное на божественном откровении. Этот синтез поддерживался системой образования Римской империи как в западной, так и в восточной ее части — в Византии. Именно Православие и распространяемая им ученость и книжность включили Русь, а затем и Россию, в культурную традицию империи ромеев.

Являясь культурными и духовными преемниками Византии, мы вместе с тем на протяжении веков стремились бережно сохранять свою славянскую самобытность. Цивилизация, фундамент которой был заложен гением и трудами святых равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия, и сегодня жизнеспособно соединяет европейское культурное и интеллектуальное наследие с православной духовностью и славянским мироощущением.

Между тем, когда нам говорят о «европейском пути» развития, как правило, имеют в виду подражание и воспроизводство западных политических и культурных моделей. Подражание, копирование всегда уступает подлиннику, так как в нем отсутствует оригинальное начало, подлинное авторство. За редчайшим исключением копия и по качеству своему отстает от подлинника; и тот, кто творит копию, поставляет себя в подчиненное положение по отношению к автору оригинала. Всегда есть зазор в сторону понижения. Поэтому строить цивилизацию на основе подражания означает детерминировать развитие таким образом, что оно в принципе всегда будет отставать от тех, кто рождал и рождает подлинник. Быть ведомым — это опасно, по крайней мере для взрослого возраста. Быть ведомым в молодости, в детстве необходимо, но когда ребенок вырастает, он перестает быть ведомым, и тогда раскрывается потенциал его свободной личности.

Бездумную, подчас агрессивную вестернизацию история нашей страны знала не раз и, по мысли Арнольда Тойнби, она «на деле лишь помогала силам, сдерживающим прогресс» (А.Дж. Тойнби. Постижение истории. Часть 6). Важно понимать, что подлинно европейский путь предполагает не подражание чужому, но осознание собственных европейских корней и возвращение к ним с учетом конкретных культурных и исторических условий. Сказанное применимо, в том числе, и к государственному строительству. Верность ценностям собственной традиции позволяет самостоятельно осознать цели и задачи государственной власти, задуматься о назначении института государства.

Что же наша традиция говорит об этом? Священное Писание утверждает абсолютную необходимость института гражданской власти в пораженном грехом мире. Цитирую апостола Павла: «Противящийся власти противится Божиему установлению» (Рим. 13: 2). Силы зла, увы, реальны, и чтобы люди могли жить мирно, трудиться, растить детей, необходимо государство, которое будет сдерживать зло, в том числе и силой. Мы видим, что там, где государство исчезает или ослабевает настолько, что уже не может исполнять свои функции, в обществе водворяется хаос.

Православные христиане, по заповеди апостола, молятся «за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте» (1 Тим. 2:2), понимая, что такая жизнь обеспечивается служителями государства, которые пресекают злую волю преступников и готовы отразить нашествие иноплеменников. Поэтому большое место в православной традиции занимает этика государственного служения. В наших святцах немало имен царей, князей, правителей, воинов, отдавших свою жизнь служению ближним и защите Отечества. И это вовсе неслучайно, ведь представители государственной власти, которые поддерживают порядок и пресекают беззаконие, исполняют миссию, возложенную на них Самим Богом. Вот что говорит об этом апостол Павел: «если делаешь зло — бойся, ибо тот, у кого власть, не напрасно носит меч: Он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» (см. Рим. 13:4).

Конечно, все то, о чем сейчас было сказано, имеет отношение не к конкретным лицам, не к конкретным политическим системам, а к самому институту власти. Институт власти возник в мире, в обществе, подверженном греху, для сохранения этого общества, для того, чтобы люди были способны жить сообща, чтобы разнонаправленные интересы не разрушали возможности людей солидарно трудиться, в том числе и для достижения общего блага. Поэтому четкая и совершенно определенная поддержка Церковью института государственной власти не означает оценок, которые каждый представитель Церкви может иметь в отношении тех или иных политических деятелей, государственных деятелей. Но при этом всякий раз необходимо понимать, что сохранение института власти является залогом процветания общества.

Уже у языческих мыслителей мы находим представление о естественном законе, о правде, которой должно служить государство. Напомню знаменитые слова Цицерона: «Истинный закон — это разумное положение, соответствующее природе, распространяющееся на всех людей, постоянное, вечное, которое призывает к исполнению долга, приказывая; запрещая, от преступления отпугивает... Предлагать полную или частичную отмену такого закона — кощунство; сколько-нибудь ограничивать его действие не дозволено; отменить его полностью невозможно, <...> на все народы в любое время будет распространяться один извечный и неизменный закон, причем будет один общий как бы наставник и повелитель всех людей — Бог, создатель, судья, автор закона. Кто не покорится ему, тот будет беглецом от самого себя и, презрев человеческую природу, тем самым понесет величайшую кару» (Марк Туллий Цицерон. О государстве, книга III, глава XXII).

То, что прозревали мудрейшие из язычников, получило подтверждение в библейском откровении. По слову святого апостола Павла, нравственный закон написан Богом в сердцах людей, «ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим. 2:14-15).

Миссия государства, таким образом, состоит в поддержании правды; в своих действиях оно призвано руководствоваться естественным законом. Государство является не источником естественного закона, но только его интерпретатором; оно решает, как вечный нравственный закон должен преломляться в данной эпохе и в данной культуре, в том числе и через систему законодательства. В рамках этого, традиционного для русской (и европейской в целом) культуры подхода, если 95 % населения в соответствии со всеми легальными демократическими процедурами проголосуют за истребление остальных 5 %, то это все равно будет беззаконие, потому что закон, запрещающий отнимать невинную жизнь, установлен не государством и не людьми вообще, и никакие национальные или международные человеческие институты не могут его отменить.

Задача государства — опираясь на Богом данный нравственный закон, таким образом интерпретировать его в соответствии с местом, временем, культурой, чтобы нравственное начало через действие законодательства укреплялось в жизни личности и общества.

Представление о государстве как о Божественном установлении, священном институте, защищающем высшую правду и справедливость, глубоко укоренено в сознании нашего народа. Как писал наш современник, а для многих из вас, наверное, и коллега — замечательный философ, политолог и публицист Александр Сергеевич Панарин, «идентичность русских людей скреплял православный идеал священного царства, основанный на высшей правде и жертвенном служении вере» (А.С. Панарин. «Православная цивилизация в глобальном мире»).

К сожалению, ныне, как и раньше, мы сталкиваемся с совершенно иными подходами к закону. Сегодня закон нередко провозглашает полную человеческую автономию от нравственного начала, неограниченный произвол в установлении тех норм, которые в данный момент законодатели сочтут удобными. Отрицание права на жизнь за младенцем в утробе матери, умерщвление стариков и больных, которые, по мнению некоторых современных мыслителей, «обязаны умереть», чтобы не оттягивать на себя ресурсы общества, попытки пересмотреть определение такого фундаментального для человеческой природы института, как брак, — все это отражает глубокий сдвиг в восприятии мира и человека, сдвиг, который христиане находят разрушительным и опасным. «Все можно разрушить и потом заново отстроить». Но если разрушается Богом данный нравственный закон, если он удаляется из общественных отношений, то люди перестают быть способными организовываться в общества — любые общества, будь то семья, трудовой коллектив или государство.

Как любое человеческое общество в этом падшем мире, государство может удаляться от своего предназначения. История дает множество примеров того, как государство и власть изменяли своему призванию — служить высшему нравственному закону. ХХ век видел временное торжество антихристианских идеологических диктатур, которые не столько пресекали беззаконие, сколько сами его творили. Это страшное время показало нам пример того, что происходит, когда государство видит себя не слугой высшего нравственного закона, но поставляет самое себя высшим судией и законодателем.

Сталкиваясь с неправдой и грехом, Церковь может выступить с обличением, в том числе и правителей, когда они изменяют своему долгу. Примером такого обличения может служить святитель Филипп Московский, выступивший против неправосудия царя Иоанна Грозного. Люди, наделенные властью, сталкиваются с особыми соблазнами и нуждаются в особом пастырском попечении.

Рассматривая отношения Церкви и государства в наши дни, мне хотелось бы развести идеалы, которые для Церкви являются неизменными, и реалии, которые отражают именно нынешнюю ситуацию. Россия — одна из самых секуляризированных европейских стран. То, что в других странах Старого Света практически является само собой разумеющимся, как например: кафедры теологии в вузах, капелланы в армии, выходные дни в большие религиозные праздники, обучение религии в школах и многое другое, в частности, касающееся проявлений религиозной культуры, — в нашу жизнь входит с трудом и под зубовный скрежет тех, кто представляет себе «светское государство» исключительно в виде государства атеистического, исключающего присутствие религии в общественных процессах.

Но время атеистической диктатуры, надеемся, прошло. Присутствие Церкви в публичной сфере — это совершенно нормальное для свободного общества явление.

Церковь и государство — разные установления. Церковь есть добровольное сообщество, которое обращается к своим членам с пастырским словом, рассчитывая на их добровольное послушание. Государство объемлет всех жителей страны, имея власть принуждать к исполнению своих законов, в том числе и силой. Церковь не стремится к государственной власти, не собирается усваивать себе государственных функций. Более того, она не стремится к государственному статусу, которым обладают Церкви большинства в ряде европейских стран. Требовать от Церкви, чтобы она «не сливалась с государством» — значит ломиться в открытую дверь.

Однако часто за этими требованиями стоит другое: попытки заставить Церковь отказаться от ее пастырской ответственности за своих членов, а православных людей — от их гражданских прав и обязанностей. Члены Церкви являются также и гражданами государства, и членами общества. Они призваны руководствоваться в исполнении своих гражданских обязанностей христианской совестью. Это относится и к рядовым гражданам, и к тем, кто занимает ответственные посты в государстве. Вместе с тем, православные граждане, каждый на своем месте, призваны сотрудничать с людьми иных религиозных убеждений и взглядов в поддержании мира и справедливости. И в этом отношении Россия — одна из самых продвинутых стран мира, потому что традиция межрелигиозного мира в нынешних непростых условиях поддерживается не только религиозными лидерами, но и абсолютным большинством верующих людей.

Церковь не формирует органы государственного управления и не издает государственных законов. Она формирует души людей, призванных к братскому служению друг другу и общему благу. Она утверждает непреложность нравственного закона, на котором только и может быть воздвигнуто справедливое общество и государство. Она свидетельствует о Царстве Духа. Как пишет Н.А. Бердяев, «никогда не сможет полностью вместиться [Церковь] в царство Кесаря, поскольку вечна и стремится к бесконечности» (Н.А. Бердяев. «Царство Духа и царство Кесаря»).

Благодарю вас за внимание.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

 

Интервью Предстоятеля Русской Православной Церкви телеканалу «Россия»

9 сентября 2012 года на телеканале «Россия» было показано интервью Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла журналисту Дмитрию Киселеву.

— Ваше Святейшество, Церковь столкнулась с настоящей агрессией. На мой взгляд, это проявление более широкого явления — аномии. Аномия — термин, который ввел французский философ, основатель социологии Эмиль Дюркгейм еще в позапрошлом веке. Это ценностный вакуум, отсутствие точек опоры. Вам не кажется, что наше общество стоит на пороге этого явления либо частично уже погрузилось в такое состояние?

— Если в двух словах сказать о том, что происходило и еще происходит в плане агрессии против Церкви, то явление это, конечно, не случайное. Меня не покидает мысль о том, что это некая разведка боем. Надо проверить, насколько все-таки глубока вера и приверженность людей Православию в России. Многие ведь уже давно похоронили всякую способность нашего народа, по крайней мере, большинства народа к самоорганизации, к защите каких-то ценностей, к защите своей позиции. Не буду цитировать оскорбительные заявления в адрес нашего народа некоторых людей, которые считают себя креативным классом, но это пренебрежительный взгляд сверху вниз. Вот, наверное, и наступило такое время, особенно после того, как все вы видели то, что произошло в связи с принесением в Россию Пояса Богородицы. Мы же помним, какая была реакция на эти миллионы людей, что пришли в храм. Видимо, пришло время проверить: а действительно ли наш народ привержен вере? А способен ли он ее защитить? А способен ли он вообще что-то защищать? Вот и произошли эти провокации.

Сегодня, я думаю, все те, кто затевал эти провокации, убедились в том, что перед ними не безликая масса тихого, аморфного большинства, а народ, который способен защищать свои святыни.

— Но ведь эта агрессия не только против Церкви. Это агрессия против любых ценностей вообще. Церковь — не ценность. Жертвы НКВД — не ценность. Человеческая жизнь — не ценность. История — не ценность. Вообще, антиценностный протест. Вот что не просто огорчает, возмущает, но приводит кого-то в уныние, а кого-то в ярость…

— Совершенно верно. Но еще следует добавить, что это агрессия против нашего культурного ядра, против нашего цивилизационного кода. Понятие святыни всегда занимало центральное место в жизни народа. Отсюда же пошло понятие Святая Русь — не потому, что у нас храмов было много, а потому что доминантой жизни была святость и понятие священного. Именно в это сердце, в эту доминанту нанесен удар.

Вместе с тем Вы правы. Речь идет о вызове ценностному измерению жизни. Вот Вы вспомнили Дюркгейма, но ведь он обращал большое внимание на нравственное состояние общества, он говорил, что нравственность — это обязательный минимум и это суровая необходимость. Это некий хлеб жизни для общества, без чего общество распадается, и он ведь совершенно прав. Нельзя считать — а ведь многие сегодня на этом настаивают, отрицая важность нравственного измерения в общественных отношениях,  — что главным является право, что право удерживает людей в некоем сообществе. А что стоит за правом? Угроза наказания. Мы все вместе, потому что если мы будем нарушать правила общежития, — накажут. А нравственность — это внутренний посыл к общежитию. Это духовная скрепа, соединяющая людей. Это действительно ценностное фундаментальное понятие, без которого распадается человеческое сообщество.

И здесь вот о чем я хотел бы сказать. Люди, которые вообще отрицают Бога, считают, что нравственность — это привходящее явление, культурное явление. Меняется культура, меняется контекст, в котором живут люди, — меняется нравственность. На самом деле это не так. Вот сегодня — кажется, уж все силы брошены на то, чтобы раскачать нравственные основы жизни народа, а ведь не получается. Посмотрите, что говорит статистика, причем разные социологические организации утверждают: абсолютное большинство наших людей не принимает кощунство. Процент людей, которые одобряют кощунство, — в рамках социологической погрешности. Абсолютное большинство нашего народа выступает за законы, которые ограничивали бы распространение греха. О чем это говорит? О том, что нравственное чувство живо в людях.

— Ваше Святейшество, одна из точек агрессии — это обвинения Церкви в сращивании с государством. Как Вы отвечаете на подобные выпады?

— Отвечаем одним словом — это миф. Миф, созданный специально. Ведь Церковь нужно атаковать с какой-то мировоззренческой позиции и эту мировоззренческую позицию нужно создать. Вот сегодня и создается миф о сращивании, о клерикализации нашей жизни. Для чего? А для того чтобы показать, что через это сращивание Церковь претендует на управление вашим сознанием, вашей волей. Это некая псевдоидеология, которая приходит на место коммунистической идеологии. А из этого делается вывод: Церковь опасна с точки зрения свободы, она будет порабощать ваше сознание.

А теперь перейдем к «разбору полетов». Итак, сращивание. У нас ведь есть Основы социальной концепции Русской Церкви. Журналисты, перед тем как распространять этот миф, просто взяли бы эту книжечку и посмотрели, что говорится на тему отношений Церкви с государством. Церковь защищает свою автономию. Церковь считает, что только свободная Церковь имеет возможность духовно влиять на людей, что всякое сращивание, всякая клерикализация архиопасна для проповеди. Мы же проходили через все это в дореволюционное время. Там было сращивание, но не по вине Церкви, а по вине государства, которое оккупировало Церковь. Итак, нет ни одного документа, ни одного заявления, ни одного слова Патриарха, на основании которых можно было бы сделать вывод о сращивании.

Откуда же все это возникло? А вот откуда. За последние двадцать лет та самая Церковь, которую обвиняли в бездействии, в неспособности осуществлять миссию в современном мире, достигла очень больших результатов в просвещении нашего народа. Наш народ становится православным. Сегодня перед нами в храмах, даже чисто визуально, во время пасхальной службы, во время больших праздников, — другой народ. Это люди среднего возраста, мужчины и женщины, с детьми на руках, это молодежь, это дети, это пожилые люди — это наш народ.

Так вот, теперь давайте скажем, как должен себя вести верующий политик, член Православной Церкви, если он вступает в диалог с Церковью. Он что, должен всячески дистанцироваться от своих убеждений? Он разговаривает с Церковью как сын Церкви. Он вступает в доброжелательный диалог с Церковью. Почему мы должны из одного факта, что президент или премьер-министр один или два раза в год молятся вместе с Патриархом, делать вывод о сращивании? И почему мы должны лишать этих людей, которые являются верующими, права помолиться, в том числе вместе со своим Патриархом? А ведь одна это картинка возбуждает нездоровые чувства у тех, кто не желает усиления Церкви в нашем обществе.

Еще одна картинка, которую представляют наши противники, чтобы доказать сращивание: Патриарх на базе атомных подводных лодок в Вилючинске. И что? А почему не делается вывод о сращивании Церкви с американским государством, когда нам показывают капелланов в Афганистане? Почему не возникает вопрос о сращивании, когда в регулярных войсках почти всех европейских стран на профессиональной основе работают капелланы? Патриарх приехал по приглашению военных моряков, чтобы сказать им слова признательности. Он приехал к своей пастве, потому что большинство моряков — верующие люди. Какое же здесь сращивание? Это, если хотите, пастырский, миссионерский визит. А народу представляют картинку и говорят: «Посмотрите, какое сращивание».

Здесь подмена понятий. Не сращивание, а христианизация нашего общества — вот что пугает наших оппонентов. Вот откуда, как говорится, рога растут. Страх перед тем, что Православие, которое было практически разрушено в советское время, за 20 лет сумело вернуться в жизнь своего народа. Конечно, еще не так, как нам бы хотелось, но, может быть, вся эта шумиха и поднимается для того, чтобы нас остановить. Хочу сказать: не остановит.

— В конце лета состоялся Ваш визит в Польшу. В какой степени удалось уврачевать раны, доставшиеся нам из далекой истории?

— Во-первых, об истории и современности. Наверное, нет двух других европейских народов, над которыми бы так тяготела история и которые бы так сознательно посыпали солью раны, нанесенные в истории, отравляя отношения, которые сегодня имеют место. Мы знаем, что каждая из сторон ведет тщательный учет всех прегрешений другой стороны, каждая из сторон пытается подвести некое сальдо — то, что в остатке, каждая из сторон утверждает: «на моей стороне плюс, а на другой — минус, то есть другая сторона принесла мне больше страданий, чем я ей». И я не уверен, что этот подход удастся изменить, сколько бы ученые ни изучали историю. А что это означает? Это означает, что мы до бесконечности должны посыпать эти исторические раны солью? Мы постоянно должны их бередить? А может, следует найти какой-то новый подход ко всему тому, что происходило и происходит в наших отношениях? Ведь два народа исторически живут вместе. Так Бог повелел, чтобы мы всегда жили вместе. Как соседи и как люди, разделяющие христианские ценности, неужели мы не можем построить иную основу наших отношений?

И вот возникла идея сказать историкам: «Забирайте все исторические проблемы, а мы хотим начать новую страницу в наших отношениях». Но ведь должен быть некий акт примирения. В диалоге с Католической Церковью Польши, который длился три года, мы договорились о том, что ключевым словом в этом акте примирения должно быть слово «прости». Мы просим друг у друга прощения — как христианские общины, как христианские народы, исполняя волю Самого Спасителя. Мы хотим в наших двусторонних отношениях продемонстрировать нашу верность Христу, нашу верность евангельским ценностям, ибо во имя этой принадлежности к евангельским ценностям мы испрашиваем друг у друга прощения.

И что вы думаете? Когда я приехал в Польшу, я был поражен, с каким энтузиазмом польский народ откликнулся на совместное послание двух Церквей народам России и Польши. Конечно, всегда есть какая-то оппозиция, но это была микроскопическая оппозиция. Само послание было подписано мною и митрополитом Иосифом Михаликом, который является председателем Конференции католических епископов в Польше, в символическом месте — в королевском дворце. И я глубоко убежден, что сегодня созданы мировоззренческие и психологические предпосылки для того, чтобы окончательно перевернуть тяжелую страницу, на которой написаны взаимные обвинения, пришедшие к нам из прошлого, и начать новую страницу в отношениях двух христианских народов, перед которыми стоят одинаковые вызовы, связанные с разрушением христианской культуры в Европе, с отказом от христианских нравственных ценностей, о чем в этом послании ясно сказано. Мы выступаем с одних и тех же позиций, защищая ту самую нравственность, о которой мы с Вами говорили в контексте прозорливых слов основоположника социологии.

— Ваше Святейшество, 4 ноября исполнится ровно 400 лет со дня изгнания поляков из Москвы. В России это национальный праздник, и он будет широко отмечаться. Можете себе представить текст поздравления из Варшавы?

— Могу. Сейчас могу — так, как могу себе представить и послание из Москвы в Варшаву по поводу восстановления независимости и территориальной целостности Польши. Дело в том, что если сняты психологические проблемы, если люди входят в состояние примирения друг с другом, то все эти акции вполне возможны. Но я хотел бы обратить Ваше внимание вот на какое обстоятельство: празднование победы русского оружия не означает торжества над врагом. Мы празднуем нашу победу, а не их поражение, не их военную неудачу, ведь настоящий воин всегда испытывает уважение к достойному противнику. Так же и празднование четырехсотлетия нашей победы и окончания Смутного времени не означает непочтительного отношения к другой стороне, и еще раз хочу сказать: это никак не связано с торжеством над их неудачами.

— Ваше Святейшество, спасибо Вам!

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

 

Слово Святейшего Патриарха Кирилла в храме благоверного князя Александра Невского подворья Русской Православной Церкви в Токио

12 сентября 2008 года в Токио митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (ныне Святейший Патриарх Московский и всея Руси) в сослужении епископа Сендайского Серафима и епископа Уссурийского (ныне — Солнечногорского) Сергия совершил освящение храма во имя благоверного князя Александра Невского – нового храма Подворья Русской Православной Церкви в Японии.

16 сентября 2012 года в ходе Первосвятительского визита в Японию Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл посетил подворье Русской Православной Церкви в Токио.

«Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства, досточтимый отец Николай, дорогие отцы, братья и сестры!

Для меня радостно вновь быть в этом храме, который построен в результате более чем 40-летних усилий, направленных на то, чтобы завещание одной из наших прихожанок было осуществлено. Наконец, четыре года тому назад это яркое, сильное, значимое для всех нас событие состоялось.

Я храню в памяти, с каким душевным подъемом мы с вами совершали освящение храма и молились в нем — ведь многие из вас помнят эту тяжелую историю, которая, однако, свидетельствует о том, что правда, несмотря ни на что, всегда берет верх, что Господь слышит молитвы людей. История возведения этого храма должна нас укреплять в вере. Даже если когда-то мы сталкиваемся с несправедливостью, если обстоятельства жизни складываются не так, как мы хотели бы, нужно помнить, что непременным условием победы и выхода из тяжелых обстоятельств являются поступки по правде, чистота совести и горячая молитва. Я хотел бы всем вам пожелать, чтобы именно так складывалась ваша христианская жизнь.

В этом году мы вспоминаем 100-летие со дня смерти святого равноапостольного Николая Японского. Все, что относится к Православию на японской земле, так или иначе связано с его именем.

История нашего Подворья также связана с теми людьми, которые назидались примером святителя Николая. Я хотел бы сегодня особо вспомнить Преосвященного Николая (Оно) — первого японца, воспринявшего архиерейский сан, а также отца Антония Такая. Я помню этого человека: он тогда был уже совсем глубоким старцем, но имел огромный авторитет и был окружен любовью; отец Антоний скончался в 1966 году. Затем его труды воспринял на себя владыка Николай (Саяма), рукоположенный в том же году в Санкт-Петербурге, тогдашнем Ленинграде. В течение более чем четырех лет Японская Православная Церковь связывалась в сознании верующих Русской Церкви с его именем. И после того, как в 1970 году временное нарушение общения внутри Японской Церкви было преодолено, когда был утвержден как глава Японской Церкви Преосвященный митрополит Владимир, то здесь, на Подворье, продолжалась служба уже как в Представительстве Московского Патриархата на японской земле.

Я вспоминаю всех представителей, которые здесь трудились. Некоторые из них уже скончались. Совсем недавно я проводил в последний путь отца Аркадия Тыщука — старшее поколение прихожан помнит его. Жив и здоров Преосвященный Ириней, который сегодня является митрополитом Днепропетровским. Не буду перечислять всех тех, кто положил столько сил и забот ради процветания нашего Подворья. В течение долгих лет настоятелем здесь является отец Николай Кацюбан, на плечи которого легла и особая тяжесть окончательного решения вопроса, связанного с получением земли и строительством этого храма.

Все, кто здесь служил и молился, и те, кто молится и служит ныне, не только укрепляют православную веру в своих сердцах, но и содействуют укреплению Православия в Японии. Поэтому я хотел бы сегодня выразить особую признательность им всем: мысленно — тем, кто ушел от нас, за подвиг их жизни, и видимым образом выразить свою благодарность тем, кто жив».

_____________________________

Патриаршее подворье в Японии было учреждено в 1970 году, когда была образована Японская Автономная Православная Церковь. Его первым настоятелем стал епископ Николай (Саяма). С июля 1991 года настоятелем подворья Русской Православной Церкви в Японии является протоиерей Николай Кацюбан.

Информационная служба Тверской митрополии по материалам

Послание Святейшего Патриарха Кирилла к 200-летию Отечественной войны 1812 года

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл обратился с посланием в связи с празднованием 200-летия Отечественной войны 1812 года.

Преосвященные архипастыри, всечестные отцы, дорогие братья и сестры!

В эти дни мы празднуем 200-летие Отечественной войны 1812 года, во время которой наши предки дали отпор нашествию «двадесяти языков» — огромной армии, собранной со всей покоренной Наполеоном Европы, армии, которую возглавлял доселе непобедимый полководец и властитель.

События конца XVIII — начала XIX веков всколыхнули весь Старый Свет: глубокий духовный кризис породил сначала Французскую революцию 1789 года, а затем бонапартистскую диктатуру и общеевропейскую войну.

Не осталась в стороне от происходящего и Россия. В течение длительного времени она пыталась сдерживать натиск врага дипломатическими и даже военными средствами, но все же попущением Божиим избежать беды не удалось. И в 1812 году, когда в пределы нашей Родины вторглись полчища захватчиков, народ в едином порыве встал на защиту Отечества.

Наибольшее негодование у русских людей вызывало глумление завоевателей над святынями, разграбление храмов, осквернение алтарей. Возгордившийся и противопоставивший себя Церкви агрессор воспринимался народным сознанием не только как правитель, посягнувший на свободу и независимость России, но и как выразитель безбожных идей и гонитель христиан.

По воспоминаниям участников тех событий, все они — от офицеров-дворян до партизан-крестьян, видели себя не только защитниками страны, но и защитниками веры, и даже веры в первую очередь. Сословные разделения, глубокие различия между народной и дворянской культурой, — все отошло на второй план перед лицом общей угрозы; все осознали себя православными русскими людьми. Как говорилось в «Высочайшем манифесте о принесении Господу Богу благодарения за освобождение России от нашествия неприятельского», который государь император Александр Первый подписал по окончании войны, «войско, вельможи, дворянство, духовенство, купечество, народ, словом, все государственные чины и состояния, не щадя имуществ своих, ни жизни, составили единую душу, душу вместе мужественную и благочестивую, столько же пылающую любовь к Отечеству, сколько любовью к Богу».

Самоотверженно защищая родную землю, наши предки уповали не только на силу оружия и численность армии, но на помощь Господа и предстательство Царицы Небесной. Посему в победе над врагом, которая была превыше сил человеческих, усматривали Божественный промысл.

Как было сказано в том же манифесте, «не отнимая достойной славы ни у Главнокомандующего над войсками Нашими знаменитого полководца, принесшего бессмертные Отечеству заслуги; ни у других искусных и мужественных вождей и военачальников, ознаменовавших себя рвением и усердием; ни вообще у сего храброго Нашего воинства, можем сказать, что содеянное ими есть превыше сил человеческих. Итак, да познаем в великом деле сем промысл Божий. Повергнемся пред Святым Его Престолом, и видя ясно руку Его, покаравшую гордость и злочестие, вместо тщеславия и кичения о победах наших, научимся из сего великого и страшного примера быть кроткими и смиренными законов и воли исполнителями, не похожими на сих отпадших от веры осквернителей храмов Божиих, врагов наших».

В то время как Наполеон, павший под тяжестью своей гордыни, говорил, что «случай — единственный законный повелитель во всей вселенной», наши предки усматривали в происходящем десницу Божию. В произошедшем с Наполеоном видели осуществление слов Писания: «Видел я нечестивца грозного, расширявшегося, подобно укоренившемуся многоветвистому дереву; но он прошел, и вот нет его; ищу его и не нахожу» (Пс. 36:35-36).

Увы, есть сегодня и таковые, кто без почтения относится не только к слову «вера», но и к слову «Отечество». Психологически и идейно они ближе к тем детям революции, которые вторглись в наши пределы, чем к тем детям России, которые дали им отпор. Все это — свидетельство духовной немощи. И эту немощь возможно уврачевать, если мы будем помнить о героических страницах прошлого, чувствовать свою сопричастность великому наследию наших предков и ощущать себя продолжателями их трудов.

Важно помнить и о том уроке истории, который нам преподнесла война с Наполеоном, о подвиге тех, кто тогда не пожалел себя ради спасения России. Как говорил святитель Филарет, герои 1812 года «искупили кровью для потомков те блага, которые кровью купили для них предки».

Эта память поможет многим понять, почему осквернение храмов и поругание святынь для народа нашего всегда было самым тяжким нравственным преступлением.

Дай Бог, чтобы через веру православную, которая во все времена являлась духовной основой народной жизни, через бережное отношение к национальной истории и духовным традициям, к соотечественникам вернулось осознание своей ответственности перед Богом, историей и грядущими поколениями.

В память о победе нашего народа над врагом и в благодарность Творцу за Его милости в Храме Христа Спасителя, а также во всех храмах Русской Православной Церкви 8 сентября сего года (26 августа по старому стилю), будет совершено «Молебное пение ко Господу Богу на воспоминание избавления Церкве и Державы Российския от нашествия галлов и с ними двадесяти язык».

Призывая на всех вас Божие благословение, молю Господа нашего Иисуса Христа, дабы Он упокоил в небесных селениях героев Отечественной войны 1812 года, нас же соделал достойными наследниками их подвигов, укрепил в вере и ниспослал всем странам Исторической Руси мир и процветание.

+КИРИЛЛ, ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ

Навигация

Система Orphus