Сайт создан по благословению Высокопреосвященнейшего
Митрополита Тверского и Кашинского Виктора

Ващенко М. И. Степан Васильевич Смоленский, его жизнь и деятельность

2 августа (20 июля) исполнилось 80 лет со дня смерти Степана Васильевича СМОЛЕНСКОГО. Он был выдающимся ученым археологом-семиографом, историком церковного пения, дирижером и композитором, директором Синодального училища церковного пения и Придворной Певческой Капеллы, организатором и первым директором Регентского училища в Петербурге, учредителем музыкального журнала «Хоровое и регентское дело», автором разнообразного письменного наследия, верным сыном Русской Православной Церкви.

Семья и школа, в которых рос и воспитывался С. В. Смоленский, дали ему необходимое воспитание и образование. В своих «Воспоминаниях» о родной Казани Степан Васильевич с глубоким и проникновенным чувством пишет: «С сущей любовью, с безграничной преданностью поминаю я здесь моего удивительного, доброго отца, Василия Герасимовича Смоленского, — рыцаря чести и свободной мысли, неумолчного заступника по делам казанских студентов; не менее благоговейно поминаю я знаменитое имя просветителя инородцев — Николая Ивановича Ильминского, моего крестного отца и дядю по матери. Этим двоим сильным умам я обязан складом моей жизни, направленной ими, вместе с руководившим меня Казанским университетом. Я вырос под гармоничным сочетанием семейных и учебных влияний, живших, в свою очередь, под впечатлениями огромных надежд, самых пылких упований, самого неудержимого служения правде и просвещению». С таким же почтительным уважением Смоленский вспоминает и своего деда, Степана Дмитриевича Колерова, профессора СПб Духовной академии, в честь которого и был назван Степаном.

Таким образом, под благотворным влиянием отчего дома, школьных наставников и учителей у Смоленского выработался стойкий характер служения добру и правде. Он всегда энергично проводил в жизнь поставленные им задачи и своим исключительным трудолюбием добивался больших успехов на поприще науки.

Родился Степан Васильевич Смоленский в Казани 8 октября 1848 года. Его отец, Василий Герасимович, в то время был государственным чиновником и одновременно исполнял обязанности секретаря Преосвященного Григория, архиепископа Казанского. Мать, Евдокия Степановна, по воспоминаниям самого Степана Васильевича, воспитывала своих детей в страхе Божием и любви ко всему окружающему. Первые годы детства Смоленского прошли в Петербурге, где его отец состоял на службе в университете.

В 1853 году семья Смоленских вернулась в родную Казань. Здесь Василий Герасимович был назначен смотрителем Казанского училища для девиц духовного звания, а затем секретарем правления Казанского университета.

Знакомясь с биографией Смоленского, необходимо заметить, что в его жизни и деятельности ярко просматриваются три периода: казанский, московский и петербургский.

Начальное образование Смоленский получил при Евангелической церкви (1855—1858), затем поступил во 2-ю Казанскую гимназию (1858—1863), оттуда перешел в 1-ю гимназию (1863—1867) и наконец, в 1872 году окончил юридический факультет Казанского университета (1867—1872).

С 1872 по 1875 гг. молодой кандидат прав занимал должность в Казанском окружном суде. В его биографии есть немало положительных нюансов об этой трехлетней службе. В частности, он был сотрудником известнейшего юриста Анатолия Федоровича Кони, который в то время проводил в Казани судебную реформу.

Однако служба в суде была не по характеру Степана Васильевича, его влекла иная деятельность. Поэтому в 1875 году он выдержал экзамены за филологический факультет и был определен преподавателем в Казанской учительской семинарии, в которой трудился до 1889 года.

Познакомимся теперь с теми моментами детства и юности, которые показывают нам музыкальную сторону в биографии Смоленского. Здесь на первых порах мы сталкиваемся с ранними детскими впечатлениями от слушания церковных песнопений в исполнении прекрасного хора Придворной Певческой Капеллы в Петербурге, а затем от архиерейских певчих в Казани. Особое место в жизни юного Смоленского занимал колокольный звон. Имеется интересный эпизод из его детства, о котором с такой любовью сообщает сам Смоленский в своем прекрасном очерке «О колокольном звоне в России». Вот что он пишет: «У меня на чердаке была устроена своя колокольня из цветочных банок и глиняных горшков, и я практиковался дома в звонарном искусстве очень усердно. Я умел уже по-своему воспроизводить «встречный» и «проездной» архиерейские звоны. Мой братишка скакал верхом на палке по установленным дорожкам нашего дома, изображая либо приезжавшего к нам, либо проезжавшего мимо нас казанского архиерея. Руководясь таким «архиереем», я приветствовал его появление своими горшками, но, конечно, со всеми узорами «встречного звона». Впоследствии Смоленский прошел хорошую школу колокольного звона у звонаря Покровской церкви в Казани, «искуснейшего Семена Семеныча».

Параллельно с восприятиями в храме и народе, шла постепенная музыкальная подготовка Степана Васильевича и дома, где музыка в деле воспитания и образования детей занимала серьезное место. Первой учительницей музыки Смоленского была «тетя Катя» — Екатерина Степановна Ильминская. Его школьные годы прошли в постоянном соприкосновении с музыкой и церковным пением. Знакомство с семьей Леонида Федоровича ЛЬВОВА, участие в концертах в качестве скрипача, открыло доступ к серьезной музыке. «В музыкальном отношении я был настолько развит, — вспоминает Степан Васильевич, — что понимал еще тогда всю пустоту губернских музыкантов». — «О церковном пении и говорить нечего: прилежный к церкви, знающий хитрую музыкальную науку, — пишет А. В. Преображенский, — он еще тогда выступает в роли регента гимназического хора, а по окончании университета управляет с большим успехом хором учительской семинарии». Именно здесь установилась достойная репутация Смоленского как профессионального учителя пения. Он, действительно, отдавался своему делу всецело, и за шесть-семь лет преподавания создал самостоятельную методу по цифирной системе, которая легла в основу его «Курса хорового пения», выдержавшая шесть изданий за период с 1885 по 1904 гг.

Казанский период Смоленского характеризуется и его большой научной работой в области древнерусского церковного пения. В этом деле ученый нашел серьезную поддержку в лице прот. Д. В. Разумовского и С. А. Рачинского. Оба они, особенно Рачинский, сыграли должную роль в его жизни. Сближение с казанскими старообрядцами и разбор нотных рукописей обширной библиотеки Соловецкого монастыря, находящейся в Казанской Духовной академии, особенно побудили Смоленского заниматься полюбившимся делом. Этому способствовал и появившийся в печати труд прот. Д. Разумовского «Церковное пение в России», давшей обстоятельное толкование древней крюковой нотации. На этой научной почве произошло сближение двух ученых. Прот. Д. Разумовский должным образом оценил трудолюбие и талант молодого ученого, а Смоленский с благодарностью вспоминает «отечески ласковое внимание» достойного протоиерея к его научным трудам. Но если сближение двух ученых ограничивалось все-таки исключительно научной тематикой, то совершенно иной характер и значение для Смоленского имело знакомство, перешедшее в дружбу, с татевским педагогом, Сергеем Александровичем РАЧИНСКИМ. Поездки Степана Васильевича в Татево были истинным «праздником души» для обоих педагогов. Добросердечный татевский педагог нередко являлся руководителем и заступником Степана Васильевича в его дальнейшей служебно-педагогической деятельности.

При такой дружеской поддержке, а главное, при большом и упорном труде, Степан Васильевич из скромного преподавателя учительской семинарии скоро стал являть себя в качестве выдающегося педагога и ученого. Его деятельность стала широко известна за пределами родного города. Смоленского неоднократно приглашали в Петербург для участия в разных комиссиях, созывавшихся Министерством просвещения и Святейшим Синодом. Например, в 1880 году он участвовал в такой Комиссии по изданию Церковно-певческих сборников и в обсуждении программ школьного обучения.

В своей жизни и деятельности Смоленский всегда усматривал первоочередную задачу – помощь церковным хорам. Он всячески стремился к тому, чтобы для православного храма дать образованного и подготовленного певца. С этой целью в ранее указанном «Курсе хорового пения» он излагает свою методу по обучению церковному пению. Для начинающих он предлагает цифирную систему, которая казалась ему более наглядным пособием, чем нотные знаки. Придавая большое значение музыкально-теоретическому обучению хористов, Смоленский в своем «Курсе» предлагает певцам петь в хоре не по отдельным партиям, а по партитуре. Данный принцип он потом постоянно и с неизменным успехом проводил в Синодальном хоре и училище в Москве, а также в Придворной Певческой Капелле и Регентском училище в Петербурге.

Второй важной задачей в области церковного пения Смоленский считал собирание, уточнение, разъяснение и популяризацию знаменных мелодий в среде церковных хоров и православного народа. С этой целью он постоянно занимался древнерусскими рукописями, составлял ценнейшие каталоги, писал научные трактаты.

Так, в 1888 году он издал «Азбуку знаменного пения» старца Александра Мезенца с ценной интерпретацией и приложением в виде таблиц, в которых представлено постепенное развитие крюкового письма и церковных напевов, начиная с XII века. За вышеупомянутый трактат Смоленский был удостоен премии митрополита Макария.

Такое завершение труда поставило Смоленского в разряд выдающихся ученых и создало за ним репутацию человека, который достоин занять более высокий и ответственный пост. Из переписки с С. А. Рачинским видно, что Смоленский получил приглашение на должность директора Синодального училища и профессора Московской консерватории по кафедре истории церковного пения. Татевский друг советует принять приглашение и посылает ему отзыв о нем обер-прокурора Святейшего Синода К. П. Победоносцева, который писал: «Еще раз повторяю, что поступление к нам Смоленского считал бы важным и единственным в своем роде приобретением». Большое желание полезной деятельности и данный отзыв о его работе, вероятно, не могли на сей раз отклонить вторичное приглашение занять вышеуказанную должность.

С осени 1889 года С. В. Смоленский приступил к обязанностям в Синодальном хоре и училище, которые он застал в весьма критическом состоянии. Большая созидательная работа нового директора началась с первых же дней. В каждом решении он обдуманно и уверенно шел к намеченной цели. Из дезорганизованного церковного хора, растерявшего свои добрые традиции, Московский Синодальный хор при директоре Смоленском и талантливом регенте В. С. Орлове постепенно сформировался в высокопрофессиональный хор. Истовое богослужебное пение, ежегодные концерты в Москве, выступления в Петербурге и успешные гастроли за рубежом снискали хору вполне заслуженную славу. Отечественная и иностранная пресса отмечала редкую слаженность хора, красоту детских голосов и богатырскую звучность басов.

То же произошло и с Синодальным училищем. Из заурядной певческой школы с 4-годичным курсом оно превратилось в музыкальное учебное заведение с 9-ти классным курсом, во многом сравнявшимся с консерваторским. Были также созданы училищный хор и инструментальный класс. Подбор преподавателей был весьма тщательный и серьезный. Директор умел находить себе деятельных и талантливых помощников. Такой внутренней организации отвечало и изменившееся положение училища, получившего в 1892 году новый устав и новое обширное помещение рядом с Московской консерваторией.

Венцом этой редкостной по энергии и трудолюбию созидательной работы Смоленского в Синодальном училище было собрание богатейшей библиотеки певческих рукописей, это была первая рукописная музыкальная библиотека в России. В течение многих лет Степан Васильевич собирал ее по собственной инициативе. Много было потрачено труда, времени и денег на комплектование редчайшей коллекции. Надежную поддержку в этом деле Смоленский находил в своем друге С. А. Рачинском. «Желаю вам ограбить местные библиотеки, в которых музыкальные богатства, конечно, лежат втуне. Напрасно Вы вините себя в том, что обираете разные монастыри и архиерейские дома, это единственное средство для спасения от гибели уцелевших нотных сокровищ», — писал Рачинский Смоленскому во время поездки последнего в Прибалтику летом 1895 года. С какой любовью шло дело собирания памятников музыкальной старины, свидетельствуют письма Смоленского к своим друзьям. Так, в июле 1889 года от писал: «Недавно я устроил сам себе юбилей: в библиотечный каталог древних рукописей вписан № 1000... Ой! Трудна была эта первая тысяча!.. Боже мой, что за бездонная масса материалов будущим работникам, и музыкантам, и филологам!» К 1901 году в данной библиотеке насчитывалось уже более 2000 наименований.

Деятельность Смоленского не ограничивалась лишь Синодальным училищем. Он сумел возбудить интерес к духовно-музыкальному творчеству многих московских композиторов и дал импульс новому направлению, получившему впоследствии название «московской школы». Композитор Н. Соловьев в своем очерке пишет: «Несомненно не без следа влияния идей С. В. Смоленского возникли все новейшие духовно-музыкальные произведения, представляющие из себя художественную разработку древних напевов». Интересным является и следующий отрывок из письма самого Смоленского к Н. Финдейзену: «Скоро у нас будет концерт-дебют многих композиторов, в том числе и мой; ставлю вновь написанные вещи Корещенко, Ипполитова-Иванова, Чеснокова, Кастальского, Ильинского и Гречанинова. Я перемутил здесь всех москвичей, способных писать партитуру».

Много уделяет внимания Смоленский и литературным трудам, которые печатались в разных периодических журналах. Следует упомянуть статью «О русском церковном пении», которая была ответом греческому протопсалту М.Миссаелидису по вопросу происхождения русского церковного пения от древневизантийского. В ней Смоленский излагает мнение о том, что русские, действительно, получили через византийцев теоретические основы церковного пения и значительное число напевов, но развили их сами, независимо от византийцев. В этом ответе виден факт признания Святейшим Синодом авторитета Смоленского, так как именно ему было поручено ответить на сложный и спорный в то время вопрос.

Итак, кратко деятельность Смоленского в московский период можно характеризовать следующими словами музыкального критика и композитора Н. Компанейского, который писал: «Из Московского Синодального хора и училища он создал академию русского церковного пения. Этот знающий и мудрый педагог многих русских музыкантов привел в веру православную и направил на истинный путь».

Московский период для Смоленского закончился неожиданно. Высочайшим повелением в 1901 году он был назначен Управляющим Придворной Певческой Капеллой. Кратковременное управление Смоленским Придворной Капеллой, конечно, не могло дать таких результатов, как его 12-летнее директорство в Синодальном училище. Тем не менее и здесь он предпринял реформу застоявшейся учебной и хоровой жизни. С первых же шагов Смоленский начал проводить в жизнь переустройство Капеллы и регентских классов по образцу Синодального хора и училища.

Помимо административной деятельности в первые два месяца Смоленский принимал активное участие в мероприятиях, посвященных 150-летию со дня рождения Д. С. Бортнянского. Литургия, панихида на Смоленском кладбище, концерт из произведений Бортнянского, две лекции о композиторе, наконец, устройство небольшой выставки с авторскими рукописями — все это было непосредственной заботой и делом рук самого директора Капеллы.

Литературные статьи Смоленского этого периода также были связаны с его капельской деятельностью. В «Русской Музыкальной Газете» им были напечатаны: речь «Памяти Бортнянского», «О Литургии ор. 41 Чайковского», «О теноре Иванове» и другие.

Энергичная деятельность Смоленского в Капелле продолжалась не долго. По меткому предсказанию С. А. Рачинского, «подводных камней» здесь оказалось много, Степан Васильевич вынужден был в 1903 году оставить Капеллу.

Последующее время он посвящает сугубо научной работе. В Обществе любителей древней письменности его избирают председателем отдела по разысканию и изданию памятников древнерусского искусства. На заседаниях Общества он читает целый ряд научных докладов и лекций, которые потом печатаются в периодических журналах. Летом 1906 года под руководством Смоленского Обществом была направлена на Афон научная экспедиция, в состав которой входили: проф. П. А. Лавров, А. Н. Ни-колов и А. В. Преображенский. Экспедиция привезла более 2000 фотоснимков с древнегреческих рукописей афонских монастырей (IX—XI вв.). Это был новый громадный материал по изучению древне-византийской певческой нотации и ее сравнение с древнерусскими рукописями. В этих снимках, по мнению специалистов, мог заключаться ключ неразгаданного кондакарного знамени. В статье «Из дорожных впечатлений» («Русская Музыкальная Газета», 1906) Смоленский излагает свои наблюдения и дает описание этой интересной поездки. Впоследствии собранный материал послужил предметом для многих докладов как для самого Смоленского, так и для другого участника экспедиции, А. В. Преображенского.

Последним делом Смоленского в данном Обществе была редакция приготовленной к печати «Мусикийской грамматики» Н. Дилецкого. Но печатание «Мусикии» Степану Васильевичу уже не удалось довести до конца, издание вышло только через год после его кончины.

Не ограничиваясь научной деятельностью в одном обществе, Смоленский часто выступал с докладами также в Обществе ревнителей русского исторического просвещения.

В 1906 году Смоленского приглашают в Петербургский университет, где он читает обширный курс лекций по истории церковного пения. В лекциях Смоленского, по характеристике музыковеда и композитора А. Никольского, «не было „истории", в смысле перечня и пересказа событий в их последовательности; ее заменяло необыкновенное остроумное „вскрытие" тех внутренних пружин, которыми управлялось созидание нашего древнепевческого богатства. Благодаря такому вскрытию, древние распевы показаны, как выражение самобытного, подлинно русского творчества, вполне заслуживающего самого бережного сохранения и изучения, как верного залога будущего роста родного нам искусства».

Поскольку в Регентские классы при Придворной Певческой Капелле с 1907 года был прекращен прием для всех желающих получить регентское образование, то С. В. Смоленский предпринимает еще одно большое дело: открывает Регентское училище в Петербурге. Открытое 1 октября 1907 года, оно первоначально становилось прямым и естественным продолжением дела Регентского класса, так как сюда перешли те же учащиеся, кто, по новому положению, должен был оставить Придворную Капеллу, а за основу внутреннего устройства было принято «Положение о Регентских классах» со всеми учебными программами. Новое Регентское училище организовывалось лишь усилиями самого Смоленского и помощью его близких единомышленников, оно носило характер частного учебного заведения и не имело материальных средств для его организации. Собравшийся кружок музыкальных педагогов-энтузиастов согласился искренно и безвозмездно потрудиться, пока окрепнет училище. Впоследствии же усилиями Смоленского перед Святейшим Синодом была выхлопотана необходимая субсидия для нормального функционирования Регентского училища. С осени 1908 года при Регентском училище был открыт Общедоступный хоровой класс, который готовил церковных певчих и был певческой базой для практических занятий учащихся по дирижированию. При училище была организована и обычная музыкальная школа.

Учреждая училище, Смоленский хотел видеть в нем, во-первых, лучшую школу по воспитанию и образованию регентов для архиерейских хоров и обычных приходских храмов, а во-вторых, он предполагал готовить для церковно-приходских школ и духовных учебных заведений высокообразованных учителей пения, которые могли бы сохранять и развивать наше богатое духовно-музыкальное наследие. Регентское училище Смоленского — так оно тогда называлось — размещалось в доме на углу Мытнинской и 5-й Рождественской улиц и просуществовало до 1917 года. Дело Смоленского в качестве директора училища продолжил преподаватель церковного пения петербургской семинарии П. А. Петров. К великому сожалению, весьма немногие знают в наше время о Регентском училище Смоленского.

Настоящий очерк окажется не полным, если не упомянуть о композиторской деятельности Смоленского. Благоговейное настроение автора, простота голосоведения и гармонии присущи его духовным композициям. Смоленским были гармонизованы и изданы для мужского хора «Главнейшие песнопения Божественной Литургии, молебного пения, панихиды и Всенощного бдения, сокращенных напевов: знаменного, греческого и киевского». Известны также и другие его гармонизации, как, например, стихиры Пасхи, «Хвалите имя Господне», великий прокимен: «Кто Бог велий», а его ектении составляют обиходный фонд церковного пения и входят в репертуар каждого хора.

Последний год жизни и деятельности Смоленского проходил в той же, не знавшей устали работе. Он продолжает хлопотать об установке памятника на могиле Д. Борт-нянского и других композиторов, пишет статьи и читает доклады, собирает материал для нового исследования о контрапунктических сложениях в 3-голосных крюковых партитурах XVII века, готовит к печати «Сравнительный текст догматиков воскресных в знаменных и нотных изложениях с XIV по XIX век», работает над громадным каталогом русского пения XVI— XVII веков.

В конце первого десятилетия XX века в России весьма оживилась музыкальная жизнь: появилась целая плеяда молодых композиторов и музыкальных критиков, во многих городах организовывались летние регентские курсы, начали издаваться многие музыкальные журналы.

Заслуживает внимания появление в этот период нужного журнала «Хоровое и регентское дело». В его учреждении принимал самое активное участие С. В. Смоленский. Журнал был призван способствовать лучшей постановке хорового пения. Он охватывал научные исследования, исторические и музы-кально-теоретические темы, популяризировал нотный материал и все то, что имело непосредственное отношение к хоровому и регентскому делу.

В это же время возникает вопрос и о Всероссийском съезде регентов. Смоленский верил в силу и необходимость таких съездов, на которых должны решаться серьезные вопросы в области церковного пения и церковных хоров. По мнению Смоленского, на таких съездах создается единение регентов, растет сила и мощь этой корпорации, крепнет самосознание, формируется духовный облик регентов. «Вообще без съездов,— утверждает он, — мы — стадо, разобщенное и потому бессильное сделать что-либо нужное».

Летом 1909 года в Москве состоялся Первый съезд регентов, на котором в последний раз выступал и поучал Степан Васильевич: там, в Москве, схватил он и сильную простуду. Понадеявшись на свой крепкий и выносливый организм, он отправился в родную Казань, но в дороге болезнь осложнилась воспалением легких, отсутствие надлежащей медицинской помощи сказалось быстро, 2 августа (20 июля) 1909 года, на 61 году жизни, Степана Васильевича Смоленского не стало. Далеко не все им было завершено в жизни, в любимом деле, в любимой науке; выстраданный им земной путь был завершен; родные колокола, которыми в детстве он так заслушивался, теперь творили печальный перезвон по своем большом, светлом и крепком русском человеке.

В архивных фондах Смоленского существует великое множество его бумаг, еще не тронутых исследователями. Любопытный и интересный материал для более полной биографии автора и характеристики его эпохи составит дневник Смоленского, который охватывает последний 20-летний период жизни его автора и состоит из семи толстых мелко исписанных томов.

Заслуживает внимания и его эпистолярное наследие, среди которого немало знаменитых адресатов.

В настоящем очерке далеко не все перечислено, что принадлежит перу весьма многогранной и плодовитой личности. Полагаю, что нашему Регентскому отделению предстоит большая исследовательская работа по освоению и использованию бесценного клада трудолюбивого автора.

Доклад, произнесенный в Ленинградских Духовных школах 11 декабря 1989 года по случаю 10-летия Регентского отделения

Опубликовано: Вестник Ленинградской духовной академии. 1990. № 1. С. 73-80


Навигация

Система Orphus