Сайт создан по благословению Высокопреосвященнейшего
Митрополита Тверского и Кашинского Виктора

Понимание национального и религиозного воспитания в философском наследии И. А. Ильина

Православное понимание педагогического процесса и особое значение патриотической деятельности в деле воспитания наиболее четко представлено в трудах русского философа И. А. Ильина. И. А. Ильин – русский религиозный философ – является одним из наиболее ярких мыслителей-эмигрантов «первой волны». Ильиным сочинена педагогическая система воспитания и развития личности, основанная на сочетании морально-нравственных установок православия с гуманистическими национальными ценностями. Русским философом предложен путь выхода из духовного и религиозного кризиса, охватившего человечество в нач. XX в., - путь духовного обновления на уровне отдельной личности и общества в целом. Выдвинутая Ильиным концепция воспитания «духовно-зрячего» человека, ориентированного на вечные основы духовного бытия, востребована и поныне.  Ильин рассматривал педагогический процесс особой частью общего социального процесса, обладающей собственными закономерностями. Главными слагаемыми педагогического процесса являются семья, школа и церковь. Поэтому задачи семьи, школы и Церкви он не отделяет и от проблем общественно-культурного развития.

Христианский праксис и национальная идеология играют центрирующую роль в продолжительном воспитательном процессе; заметим, как с малых лет через институты церкви и семьи человек облекается множеством христианствующих принципов и этических норм. В утрате вовлеченности в духовную жизнь И. А. Ильин видел причины кризиса всей гуманистической культуры в целом. Безрелигиозный гуманизм, не желающий религиозного обоснования, и не нуждающийся в нем, ищет своей опоры в «естественном благородстве» человеческой души. Религиозная природа педагогического вдохновения не вмещается в систему философских идей нашего времени, - этим и создается тот внутренний тупик, в котором находится современная педагогика. Казалось бы, и секулярная, и православная мировоззренческие системы желают воспитать человека для жизни. Вот только само слово «жизнь» в христианском смысле довольно широкое. Тема о человеке оказывается шире и глубже, сложнее и запутаннее, чем ее знает современное воспитание.

Небезызвестно, что русский мыслитель, первоначально ориентировавшийся на западную либеральную философскую традицию, трактовавший христианство с точки зрения секулярных ценностей, связав себя с западноевропейским мышлением либерализма, в дальнейшем превратился в ярого проповедника национально-монархического и почвеннического консерватизма, стал истовым адептом религиозно-философских основ Православия.

В позднем Ильине переплетаются две доктрины, определившие его философско-педагогическую систему: русский космизм, соединенный с Православием и общечеловеческой культурой, и здравый смысл проникновения в потаённый мир ребенка, отца, матери с их инстинктами, глубинным подсознанием, живой потребностью любить и преобразовывать этот мир. Его педагогика гуманистична, народна и государственна в лучшем смысле этих слов. Ильин выступает как вдохновенный пророк, возвещающий о выходе отечества из социального кризиса. Ильин анализирует глобальные механизмы переустройства и обустройства общества, с преодолением социальных кошмаров (тоталитаризм, демократическая диктатура, национал-патриотизм, коммунизм).[1]

Основными философско-педагогическими категориями в воззрениях И. А. Ильина являются: «духовность», «религиозность», «патриотизм», «вера», «свобода», «совесть», «любовь», «сердечное созерцание», «добро», «зло», «очевидность», «предмет», «предметность», «самовоспитание», «взаимовоспитание». Верховенствующим принципом системы И. А. Ильина являлась «духовность». Таковую И. А. Ильин определял как внутреннюю «направленность» человека, придающую человеческой жизни и культуре высшую ценность. Необходимым условием формирования духовности ученый считал обращение человека не только к внешнему, чувственно-материальному, но и к своему внутреннему опыту.

По И. А. Ильину, духовное преобразование зиждется на комплексных педагогических процессах. Люди перманентно вступают в процесс «взаимовоспитания» (категория педагогико-философской системы И. А. Ильина) посредством любого, даже минимального проявления: реакция и интонация, просьба и требование, общение и бойкот. Люди воспитывают друг друга не только своими поступками, но и вялым, безвольным уклонением от поступка. Внешние условия воспитания души требуют интенсивной душевной самоотдачи, дабы человек имел необходимость в нравственном самосовершенствовании: «воспитание (или соответственно – перевоспитание) требует времени, духовной культуры, педагогического разумения и опыта”.[2]

И. А. Ильин подчеркивает «корневую», то есть национальную, компоненту воспитания; педагогический процесс не ограничивается апеллированием к абстрактной нравственности, но претендует на построение нового способа жизни. Воспитание не интеллект обязано «образовывать», но зажечь сердце. Приоритетной задачей педагога становятся его усилия проникнуть во внутренний мир ребенка, поддержать благородные силы, пробудить духовность. И. А. Ильин «одухотворяет», по-настоящему христианизирует некоторые элементы психоаналитической доктрины, свидетельствуя, что в глубинах подсознательного существует «священное место», где обитает «духовное начало инстинкта». В детстве душа еще не обросла жесткой коркой; защитная оболочка ее еще чувствительна. С точки зрения христианской педагогики крайне важно, чтобы пробуждающиеся впечатления носили «добрый и духовный»оттенок, чтобы они будили в душе малыша дремлющий в нем дух.[3]

Отсюда вызревает основная педагогическая цель главная по И. А. Ильину – зажечь детскую душу «лучом Божественного света»,чтобы она очнулась от блаженного сна ночи навстречу благословенному дню. Как можно раньше необходимо приобщить ребенка к этому «Божественному счастью»на земле, пока ему еще неведомы ни горечь жизни, ни боль его души, пока ребенок полон «естественной доверчивости»к миру и пока радость в нем бьет ключом. Пусть несовершеннолетний идет навстречу своей совести, научится постоянно откликаться на ее зов. «А для этого надо как можно раньше раскалить в нем уголь духа: радость от всего Божественного, волю к совершенству, вкус к добру и любви».[4]

Особое внимание И. А. Ильин уделяет религиозному воспитанию. Религиозность им рассматривается как «целостность души». В религиозности заключена потенция делать человека целокупным, «тотальным». И. А. Ильин артикулирует тотальность инстинктов, души и духа, отдельных влечений и жизненных установок в целом. Человек поистине религиозен лишь в тот момент, когда он достигает в себе «духовной монолитности»,и, пронизанный благодатным лучом, становится цельным. Религиозная жизнь суть бытие – целостное, нравственное, творческое. Ото лжи и неправды религиозный человек доподлинно отчужден. Религиозного человека легко узнать по тому свету, который исходит из него – тихий, умиротворяющий душу покоем.[5] В дальнейшем многие современные богословы акцентировали свое внимание на спокойствии и умиротворенности истинной религиозности.

Таким образом, характерной чертой философско-педагогических воззрений И. А. Ильина является признание решающего значения религии в процессе духовно-нравственного развития личности. Философско-педагогический потенциал религии И. А. Ильин связывал с ее способностью оказывать существенное влияние на развитие и саморазвитие личности. Проблемы духовного самосовершенствования личности ученый рассматривал с позиций разработанного им учения о личном духовном состоянии и «духовном делании» человека - «пневматической актологии». В духовном и религиозном обновлении на уровне каждого отдельного человека на базе вечных основ духовного бытия И. А. Ильин видел путь спасения и возрождения России. К числу этих основ он относил и принцип нации и любви к ней, то есть патриотизм.

Человеческую личность Ильин рассматривает как вместилище духовного, и прежде всего религиозного, опыта, поэтому и обновление человека нужно начинать, полагает он, не с коренной ломки социальных условий существования, но с обновления его души и воли. С формирования у него чувства любви к родине, патриотизма и национальной гордости. Без любви к родине, считал И. А. Ильин, нет духовно-почвенного, к творчеству призванного, человека: «я формулировал вкратце мою идею… о воспитании в русском народе на древних, здоровых, национальных основах духовного характера».[6] Русский мыслитель возвещал патриотический принципы: «главное: воспитывать в народе новый русский духовный характер»[7]. Конечно, идея эта далеко не нова.Впервые «принцип патриотичности» (то есть педагогическое соответствие этническим особенностям) последовательно развивает знаменитый православный педагог К. Д. Ушинский. Этнической составляющей этого принципа в контексте истории России естественно является православная религиозность. В родной культуре находили основу содержания образования. В народном творчестве видели педагогический гений народа, который уже создал это великое содержание, соответствующее детской природе, и нам остается только использовать это великое достояние. Православие и родной язык есть те последние вещи, потеряв которые народ перестает быть народом и погибает.

В свою очередь И. А. Ильин считал главной целью национального воспитания формирование «русскости» у подрастающего поколения на основе первичных (сердце, созерцание, свобода, совесть) и вторичных (воля, мысль, форма, организация) сил русской души и русской культуры. К числу основных факторов национального воспитания русский мыслитель относил язык, песню, молитву, сказку, жития святых и героев, поэзию, историю, армию, территорию, хозяйство. Особое внимание И. А. Ильин уделял изучению родного языка, считая его наиболее важным элементом духовного воспитания, полагая при этом, что слишком раннее обучение иностранному языку окажет негативное влияние на формирование патриотического чувства ребенка. И. А. Ильин подчеркивал воспитательную роль русских песен и в особенности хорового пения в процессе национализации жизни ребенка. В молитве, а также в чтении Жития Святых и героев, И. А. Ильин видел источник духовной гармонии, духовной силы и русской самобытности, считал необходимым приучить ребенка к чтению, заучиванию наизусть и осмысленной декламации русской поэзии. И. А. Ильин указывал на плодотворное влияние всех видов национального искусства (живопись, архитектура, музыка, скульптура, театр, танец) на процесс формирования национального характера, призывая к сохранению самобытности русского искусства.

И. А. Ильин рассмотрел проблемы национального образования и воспитания в неразрывной связи с духовно-нравственным и религиозным осмыслением понятий родина, патриотизм, национализм. При этом понятие «национализм» у И. А. Ильина отличается от общепризнанного негативного и практически тождественно понятию «патриотизм». Аксиологической основой системы национального образования и воспитания у И. А. Ильина явились религиозно-нравственные традиции православия. Ученый раскрыл проблемы национального воспитания, основываясь на равноправном диалоге национальных и общечеловеческих ценностей.

По И. А. Ильину, основной реальной формой целостного духовного единения людей оказывается их национальная духовная культура, находящая выражение в понятиях родины и государства. «Государство определяется именно тем, что оно есть положительно-правовая форма родины, а родина есть его творческое, духовное содержание»[8]. Государство соотносится с национальной духовной культурой, родиной точно так же, как позитивное право соотносится с правом естественным. Здесь особенно явно проступают ранние юридические и философские предпочтения И. А. Ильина: рельефно выглядят заимствования из гегелевского идеализма с его представлением о государстве как высшем выражением объективного Духа. Иногда Ильин почти буквально повторяет концепты великого немца; к примеру: «Созидая и организуя жизнь национального духа, каждое государство является органом единой для всего мира вселенской духовной жизни»[9].

Как бы ни явственны были разнообразные влияния на концепцию И. А. Ильина, русский мыслитель следовал четкому и последовательному плану во все периоды своего творческого бытия; это – разработка национальной, религиозной и государственной идеи – идеи «великодержавной России, воздвигнутой на основах подлинно христианской, волевой и благородной государственности», идеи «Богу служащей, и потому священной родины»[10]. В защите этой идеи, во многом напоминающей теократический идеал средневекового католицизма, Ильин видел, к примеру, главную задачу белого движения.

Послереволюционная Россия, по И. А. Ильину, будет нуждаться в «новом, предметном питании русского духовного характера», не просто в «образовании» (ныне обозначаемом в Советии пошлым и постылым словом «учеба»), ибо образование, само по себе, есть дело «памяти, смекалки и практических умений в отрыве от духа, совести, веры и характера».[11] И. А. Ильин доказывал, что изобилие и благоденствие людей зависят не от «производительных сил и производственных отношений», а от того, насколько эта сила самоопределения преодолевает лживость и бесчестие, карьеризм и бездуховность, насколько она способна к самоотречению, к утверждению высших человеческих идеалов, насколько способна объединить граждан своего Отечества. На исходе творческой карьеры И. А. Ильин формулировал следующий духовный завет: «Россия выйдет из того кризиса, в котором она находится, и возродится к новому творчеству и новому расцвету – через сочетание и примирение трех основ, трех законов духа: свободы, любви и предметности. Вся современная культура сорвалась на том, что не сумела сочетать эти основы»[12]. Не касаясь вопроса о том, насколько исторически оправдана такая модель будущего российской государственности, нельзя не указать на ее откровенно религиозно-консервативный характер.[13]

Православную семью считали одним из главных «островков православной культуры», в котором люди связаны между собой всей совокупностью отношений и потому с большим успехом могут совместно противостоять духу века сего. Так и Ильин, первым естественным и священным союзом считал семью, основанную на любви, вере и свободе. Этот союз призван научить первым совестным движениям сердца и поднять человека к дальнейшим формам духовного единения – родине, нации, государству. Ильин в качестве важнейшей социальной ячейки всего сложного общественного организма – семью. Именно через них постигаются и усваиваются все остальные истоки духовной жизни. Многие катаклизмы и этническая деградация, по мнению И. А. Ильина, возникают из духовно-религиозных кризисов, которые выражаются, прежде всего, в разложении семьи[14]. Семья поддерживает традиционалистскую функцию, являясь передатчиком духовно-религиозной традиции, из которой возникает и утверждается культура народа с ее благоговейным почитанием предков, с ее национальными обычаями. Духовно пробудить ребенка – первостепенная родительская задача.[15] Семья, по И. А. Ильину, призвана поддерживать и передавать из поколения в поколение некую духовно-религиозную традицию. Из этой национальной, отечественной традиции возникает и утверждается культура священного очага – культура народа с её благоговейным почитанием предков, с «её идеей священной межи, огораживающей могилы предков», с её национальными обрядами и обычаями.

Семья есть школа свободы, школа здорового правосознания. Здоровая семья будет органическим, природным, естественным единством - по крови, по духу и по имуществу. Единение членов семьи как раз и возникает в процессе труда, в процессе хозяйствования, дисциплины и жертв. Ребенок приучается пробивать себе дорогу в жизни при помощи собственной инициативы, социальной взаимопомощи, семейной солидарности, частной собственности как высшей целесообразности. А умение подчинять начала частной собственности социально-творческой духовной задаче есть то самое искусство, вне которого не может быть разрешён социальный вопрос. Вот почему с малых лет надо включать ребенка в процесс решения хозяйственно-бытовых задач, в процесс самообеспечения, возможных заработков, создающих предпосылки для приобщения детей к духовному опыту через конкретную предметность.

Воспитание, школа, семья воспроизводят в своей реальности те формы жизни, которые властвуют, доминируют в обществе: Какова демократия в обществе (внешняя свобода), таковы и способы преодоления или, точнее, развития авторитарности в семейном и общественном воспитании. Если в настоящее время в нашей стране зафиксировано около двухсот тысяч преступных группировок, если этими группировками практически контролируются все финансовые и производственные структуры, если рэкет, заказные убийства, шантажи, ограбления и воровство становятся главными способами добывания денег, то этот насильственный мир так или иначе воссоздается на разностороннем воспитательном пространстве. Именно в недрах семьи и школы идет подготовка (выращивание) нового, "улучшенного" поколения творцов безнаказанных, государственно и социально санкционированных форм вседозволенности. Поэтому надо и начинать социальные преобразования с семейного и общественного воспитания, когда воспитание внутренней свободы молодых людей идет рядом с развитием истинной демократии. Ильин исходит из такой зависимости обстоятельств и личности: «Если внешняя свобода устраняет насильственное вмешательство других людей в духовную жизнь человека, то внутренняя свобода обращает свои требования не к другим людям, а к самому себе - вот уже внешне не стесненному - человеку. Свобода уже по своему существу есть именно духовная свобода, т. е. свобода духа, а не тела и не души... дух есть сила самоопределения к лучшему»[16].

В стеснениях и ограничениях нуждается не свобода духа, а бездуховность, т. е. такая освобождённость от духа, которая неизбежно переходит во вседозволенность. Именно поэтому дети не могут быть оставлены на произвол "внешней" и отрицательной свободы, они должны быть подготовлены к освоению внутренней духовной свободы. И дело состоит не в том, чтобы оставить их в покое и не вторгаться в их мир, а в том, чтобы пробудить в них жажду духовной жизни. "Духовная свобода ребенка, - пишет Ильин, - совсем не состоит в том, чтобы он приобрел внутреннюю способность - достойно пользоваться свободой и духовно заполнять свою внешнюю "невынужденность" и "незапуганность". Внешняя свобода необходима для внутреннего самоосвобождения; она священна только как верный залог внутренней свободы...»[17].

Опора на русскую национальную идею как основу образования и воспитания человека – это то, что в какой-то мере отличает мысли Ильина от концепций представителей русской педагогической антропологии второй половины XIX – первой четверти XX века, хотя при этом остается то, что роднит с ними, особенно с христианско-антропологическим направлением русской педагогической антропологии как основой православной педагогики. Это единая фундаментальная идея, заключающаяся в том, что воспитание человека должно базироваться на содействии становлению православно мыслящей (в широком значении этого слова) духовности. Цель жизни человека при этом совпадает с целью существования мироздания, с целью воспитания и образования – совершенствованием себя в направлении соединения с высшим началом, и только в этом направлении человек способен преобразовать мир на основах добра и любви.

 

 


[1] Азаров Ю. Педагогика И. А. Ильина. // Воспитание школьников. 2000. №10. С. 42 – 43.

[2]Ильин И. А. Собрание сочинений в 10 т. - Т. 4. – М.: Русская книга, 1993. С. 453.

[3]И. А. Ильин. Proetcontra (Русский Путь). 2004. С. 189.

[4]Ильин И. А. Собрание сочинений в 10 т. – М.: Русская книга, 1993. Т. 8, с. 414.

[5]См.: Васильев В. А. И. А. Ильин о добродетелях, пороках и сопротивлении злу. – СГЗ. – 2005. – № 1.

[6]И. А. Ильин. Proetcontra (Русский Путь). 2004. С. 90.

[7]И. А. Ильин. Proetcontra (РусскийПуть). 2004. С. 158.

[8]Ильин И. А. О сущности правосознания. – Мюнхен, 1956. С. 92.

[9]Ильин И. А. О сущности правосознания. – Мюнхен, 1956. С. 105.

[10]См.: Русский колокол. 1927. №1. С. 2 (редакционная статья).

[11]См.: Ильин И. А. Собрание сочинений в десяти томах. – М.: Русская книга, 1993. Т. 2. Кн. 2.

[12]Ильин И. А. Наши задачи. - М., 1954, т. 2, с. 114.

[13]Кураев В. И. Философ волевой идеи. //

[14]Ильин И. О семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 39 – 41.

[15]Азаров Ю. Педагогика И.А.Ильина. // Воспитание школьников. 2000. №10. С. 42 – 43.

[16]Ильин И.А. Собрание сочинений в десяти томах. – М.: Русская книга, 1993. с. 94-95

[17]Ильин И.А. Собрание сочинений в десяти томах. – М.: Русская книга, 1993. т. 1. с. 103.


Иерей Максим Мищенко


Навигация

Система Orphus