Сайт создан по благословению Высокопреосвященнейшего
Митрополита Тверского и Кашинского Виктора

Русская Церковь в России и за границей в период с 1934 по 1943 годы.

Постановление от 22 июня 1934 года Митрополита Сергия и священного Синода РПЦ. Отправление в запрет «карловацкого» епископата.

22 июня 1934 года Митрополит Сергий и Священный Синод Русской Православной Церкви постановили запретить в священнослужении карловацких епископов и находящихся в общении с ними клириков и предать их церковному суду; запрещение это носило временный характер, являясь предусмотренной канонами предсудебной мерой. И это спустя шесть лет после постановления Митрополита Сергия от 9 мая 1928 года (№104) о немедленном роспуске карловацкой организации. Столь большой разрыв между временем принятия постановления и наказанием за его неисполнение свидетельствует об отсутствии у Сергия желания доводить это дело до конца и о его сопротивлении нажиму властей. Сам же суд не мог тогда состояться из-за непреодолимых обстоятельств. Ссылка зарубежных архиереев на то, что они не могут явиться на суд в Москву ввиду прямой угрозы для их жизни, не могла бы быть правомерно отведена как лишенная оснований. Характерно, что угроза церковного суда над карловчанами, не была осуществлена и впоследствии. Ответом на акт запрещения явилось письмо митрополита Антония на имя архиепископа Литовского Елевферия: «Отрицая всякую силу за постановлениями митрополита Сергия и его «Синода», я глубоко скорблю, что мой бывший ученик и друг находится в таком не только физическом, но и нравственном пленении у безбожников. Признаю деяния его преступными и подлежащими суду будущего свободного Всероссийского Собора... Вам же, – обращался митрополит Антоний непосредственно к архиепископу Елевферию, – удивляюсь, что, будучи на свободе, Вы принимаете участие в разрушительных для Церкви актах наравне с плененными иерархами, для которых самое пленение их служит некоторым извинением».[1] 10 сентября 1934 года архиерейский Собор в Карловцах особым постановлением отверг указ митрополита Сергия о запрещении в священнослужении. Под соборным постановлением стоят подписи митрополита Антония, архиепископов Анастасия, Серафима, Гермогена, Дамиана, Сергия, Феофана, Мелетия, Нестора, Тихона, Виталия, Серафима, епископов Тихона, Виктора, Серафима, Иоасафа, Димитрия и Иоанна.


 

Постановления Митрополита Сергия и его Синода относительно Северо-Американской епархии и ее административно-канонического статуса.

Еще 22 марта 1933 года проводится постановление Митрополита Сергия и сергианского Синода о командировке архиепископа Вениамина (Федченкова) в качестве Экзарха Московской Патриархии для обследования и упорядочения дел Северо-Американской Епархии. И в том же году публикуется послание Митрополита Сергия и сергианского Синода архиепископу Вениамину, временному Экзарху Московской Патриархии в Америке, против Митрополита Платона. А вскоре (конкретно 16 августа) издается постановление Митрополита Сергия и сергианского Синода об окончательном упразднении автономии Северо-Американской Епархии с запрещением Митрополита Платона в священнослужении. В 1934 году проводится избрание епископа Феофила (Пашковского) преемником митрополита Платона (Рождественского) в Северо-Американской Русской Церкви. В начале 1935 года проводится объединение феофиловцев (Северо-Американская Церковь), а именно верующих, канонически подтверждающих властные полномочия Феофила (Пашковского), с карловчанами. В январе 1935 года провозглашено объявление митрополитом Сергием и сергианским Синодом всех епископов Северо-Американской епархии, единомышленных с еп. Феофилом, подпавшими под запрещение вместе с умершим митр. Платоном.[2]


 

Попытка примирения Карловацкого Синода и Митрополита Евлогия. Собор епископов-эмигрантов 1935 года.

Между тем примирение между Карловацким Синодом и митрополитом Евлогием оставалось непрочным и почти фиктивным. Во взаимоотношениях между двумя митрополитами появилось новое осложнение, связанное с богословскими трудами протоиерея Сергия Булгакова, находившегося в юрисдикции митрополита Евлогия. Его влияние сказывалось на том богословском направлении, которое принял Парижский богословский институт преп. Сергия. Идеи протоиерея Сергия Булгакова вызвали осуждение и со стороны Заместителя патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия в его письме В. Н. Лосскому.[3] Однако митрополит Сергий воздержался от того, чтобы квалифицировать эти заблуждения как ересь, потому что ересь предполагает умышленное и упорное противление учению Церкви, в то время как отец Сергий Булгаков софианские идеи развивал как свое частное мнение, не претендуя на непогрешимость этих идей.[4]

18 июня 1935 года митрополит Евлогий обратился к митрополиту Антонию с письмом, в котором предлагал своей проект устроения церковного управления в диаспоре, который предусматривал автономное существование четырех митрополичьих округов: Западноевропейского, Американского, Дальневосточного и Балканского – с сохранением за зарубежным Синодом и Собором только координирующей функции и с тем, чтобы сам митрополит Евлогий оставался экзархом Константинопольского Патриарха. Летом 1935 года Митрополит Евлогий был приглашен в Карловцы на совещание иерархов четырех главных частей зарубежной Русской Церкви. А 30 сентября 1935 года датируется письмо Вселенского Патриарха Фотия II митр. Евлогию с одобрением поездки в Карловцы на съезд иерархов. По поводу обвинений в захватной политике: «...Что ж, в особенности, касается до суждений о наличии в нашей деятельности хотя бы малейших захватных целей и видов на наследство впавшей в бедствия Святейшей Россий¬ской Церкви и имущество приходов – суждений без страха Божия выдумываемых и распространяемых, – то мы, отвращая от них свое лицо, в ответ на эти нечестивые мысли скажем только одно, что наша Великая Церковь часто, как любве¬обильная мать, в течение времен открывала и дарила своим детям сокровища свои и даже была лишаема ими таковых, но никогда не касалась и не желала своекорыстно касаться их сокровищ».[5]

Инициативу примирения и улаживания споров в русской церковной диаспоре взял на себя Сербский Патриарх Варнава, в ноябре 1935 года в Сремских Карловцах под его председательством состоялся Собор епископов-эмигрантов, в котором участвовали архиереи, принадлежавшие всем ветвям церковной диаспоры, кроме тех епископов, кто находился в послушании Матери Церкви. Собор принял «Временное положение», которое усиливало власть Карловацкого центра в значительно большей мере, чем это предусматривал проект митрополита Евлогия. Синоду предоставлялось право поставлять епископов в автономные регионы, которыми признаны были Балканы во главе с архиепископом Анастасием, Западная Европа во главе с митрополитом Евлогием, Северная Америка во главе с митрополитом Феофилом (Пашковским) и Дальний Восток во главе с архиепископом Хайларским Димитрием (Вознесенским). На этот раз новый глава Американского округа митрополит Феофил поддержал линию карловчан. Митрополит Евлогий возражал против проекта «Положения», но в конце концов согласился подписать его, выгадав для себя следующие условия: «Временное положение» должно быть одобрено епархиальным собранием в Париже и утверждено Вселенским Патриархом. Кроме того, по его настоянию были приняты следующие поправки: 1) сослужение священнослужителей всех областей русской эмиграции; 2) осуждение недружественных выступлений клириков одной ориентации против клириков других направлений; 3) запрещение создавать приходы параллельных юрисдикций на одной территории; 4) запрещение неканонических переходов священников из одной епархии в другую.[6] Собор завершился Божественной литургией, которую совершил Патриарх Варнава в сослужении русских и сербских архиереев. Евхаристическое общение было восстановлено, но ненадолго.

Епархиальное собрание, созванное в Париже митрополитом Евлогием, по докладу графа Коковцова, в прошлом премьер-министра России, отказалось утвердить «Временное положение».[7] По словам митрополита Евлогия, Коковцов «совершенно раскритиковал «Временное положение», разъяснив собранию, что этот проект своей централизацией предусматривал лишение их «всякой самостоятельности и сосредоточивал всю власть в Карловацком Синоде».[8] 11 августа 1936 было получено письмо митрополита Евлогия архиепископу Анастасию с оповещением о том, что «Временное Положение» об управлении Русской Цер¬ковью за рубежом, принятое на Карловацком Совещании 1935 года, отвергнуто Епархиальным съездом Зап. Европейского Пат¬риархата. Осенью 1936 года прошел очередной Архиерейский Собор в Карловцах. На нем было оглашено обвинение митрополита Евлогия в нарушении соглашения в Кар-ловцах в 1935 года «Голос паствы здесь вообще не мог иметь решающего значения», потому что такое постановление Епархиального съезда «несомненно подготовлено и частично внушено докла¬дом Епархиального Совета и речью самого митрополита Евлогия». Также объявлена отмена решения 1935 года, запрещающего открывать параллельные приходы. Резолюция о признании учения о. Сергия Булгакова о Софии ересью и создание комитета для охраны православной веры от лжеучений под председательством гр. Граббе.[9] В результате взаимоотношения между Карловацким Синодом и митрополитом Евлогием вернулись «на круги своя». Возобновилось соперничество из-за приходов в Западной Европе, прежде всего в Германии, где все большее их число переходило от митрополита Евлогия к епископу Тихону (Лященко), представлявшему Карловацкий Синод.

В письме на имя митрополита Елевферия от 20 августа 1934 года за №4036, отвечая на указ митрополита Сергия от 22 июля того же года за №944, Митрополит Антоний (Храповицкий) заявил, что объявление последним себя Митрополитом Московским при жизни Крутицкого Митрополита Петра, является незаконной узурпацией власти со стороны Митрополита Сергия.[10] Незадолго до кончины митрополита Антония, в 1935 году, Кишиневский и Хотинский архиепископ Анастасий (Грибановский)[11] был возведен Сербским Патриархом Варнавой в сан митрополита, и после кончины митрополита Антония он возглавил зарубежный Синод.


 

Взаимоотношения Русской церкви и заграничной церковной диаспоры в 1936-1937 годы. Каноническая правомерность властных полномочий Митрополита Сергия.

К середине 30 годов общение между Русской Церковью в России и церковной диаспорой все более затрудняются по естественным политическим причинам. Вот как рассматривает положение РПЦ в России известный профессор Парижского богословского института преп. Сергия Б. Сове: «Источниками информации о положении Российской Церкви являются зарубежные, русские и иностранные газеты, дающие кое-какие сведения, часто противоречивые, из источников разной степени достоверности, а также советские газеты, которые в течение некоторого времени, почти ничего не писали о религии и церковных делах, но которые, в последнее время, в связи с освобождением новой конституции СССР, общей переписью в январе 1937 года и усилением антирелигиозной кампании, сообщают некоторые интересные сведения… Церковный изданий нет. Если «Вестник Московской Патриархии» и издается, то, во всяком случае, заграницей он не получается с 1935 года. Необходимо отметить происшедшую перемену в возглавлении Российской Церкви. Московским Патриархатом управляет Блаженнейший Сергий, Митрополит Московский и Коломенский (с 27 апреля 1934 года). Он возглавил Российскую Церковь в 1925 году, как заместитель Местоблюстителя Московского Патриаршего престола (акт митрополита Петра 6 декабря 1925 года). Сам же Местоблюститель, митрополит Петр Крутицкий, долгое время находившийся в далекой ссылке, в устьях реки Оби, на острове Хе, по дошедшим сведениям, скончался, но по неизвестным причинам, до сих пор не последовало официальное сообщение об его кончине со стороны митрополита Сергия и Московской Патриархии. Потому несколько неожиданным и странным явилось определение МП от 27 декабря 1936 года, «о форме поминовения Патриаршего местоблюстителя в церквах Московского Патриархата», отменившее определение от 27 апреля 1934 года. «В согласии с мнением Преосвященных Архипастырей РПЦ, постановили: с 1 января 1937 года ввести поминовение в следующей форме: …возносить имя «Патриаршего Местоблюстителя нашего, Блаженнейшего митрополита Сергия». По этому определению, митрополит Сергий является уже Местоблюстителем, хотя оно и не говорит о смерти самого местоблюстителя, равно как и другое Определение Патриархии о принятии к сведению «завещания» митрополита Петра о его преемниках, от 5 марта 1926 года… Определение устанавливает смерть двух других епископов, намеченных митрополитом Петром – митрополита Агафангела и митрополита Арсения. Каким образом управляет митрополит Сергий Церковью сказать трудно. Действовавший при заместителе Местоблюстителя с 1927 года Патриарший Синод, в который вызывались по очереди правящие епископы, распущен указом митрополита Сергия от 18 мая 1935 года. Вероятно, митрополит Сергий управляет единолично, привлекая, в нужных случаях, к совещанию епископов, находящихся в Москве. О созыве собора областных епископов не было никаких сообщений. Определения патриархии составляются по форме: Слушали… Поставлено (напр., определение по делу о сочинениях прот. С. Булгакова, об учреждении в Западной Европе православных приходов западного обряда). В течение 1936 года ходили слухи о предстоящем созыве всероссийского собора для выборов Патриарха. Эти слухи дополнились сообщениями, что, в связи с реформой советского правительства, в Москве, в 1936 году работала комиссия по разработке нового законодательства о религиозных обществах…».[12]

После ложного известия о смерти митрополита Петра (о расстреле митрополита Петра в 1937 году стало известно лишь в 1992 году, после раскрытия архивов КГБ. До этого официальной датой «естественной» его смерти в ссылке считался 1936 год),[13] в 1936 году Синод передал «все права и обязанности патриаршего местоблюстителя... его заместителю, митрополиту Сергию».[14] Но в 1931 году Сергий заявлял, что заместитель, будучи назначен местоблюстителем, сохраняет свои прерогативы только до тех пор, пока местоблюститель сохраняет свое положение: «ушел местоблюститель от должности (за смертью, отказом и пр.), в тот же момент прекращаются полномочия заместителя». Регельсон считает, что после смерти митрополита Петра местоблю¬стителем должен был стать митрополит Кирилл, назначенный на эту должность самим патриархом Тихоном. Такова была точка зрения и многих епископов, которые отказывались признать законность заместительства Сергия, как и впоследствии избрания его в патриархи. Такова была, например, позиция вышеупомяну¬того епископа Афанасия (Сахарова), который, отвергая полномо¬чия Сергия, признал избрание патриарха Алексия законным. Но правы ли были эти пуристы? В том же 1931 году Сергий писал, что, в то время как назначение местоблюстителя уходя¬щим патриархом является неканоническим и было принято русскими епископами только как крайняя мера, вызванная небы¬валым еще в истории положением, избрание местоблюстителя собором епископов на время до избрания нового патриарха было обычной практикой в истории Церкви. Именно это и произошло в 1936 году, когда Сергий был избран собором епископов на долж¬ность временного патриаршего местоблюстителя.[15] К этому воп¬росу можно подойти и с другой точки зрения. Если бы в самый разгар террора 30-х гг. едва существовавший Синод избрал сво¬им главой находившегося в заключении митрополита Кирилла, не было ли бы это понято Сталиным как еще одно доказательст¬во враждебного отношения Церкви к его режиму? Да и как мог находившийся в заключении восьмидесятилетний митрополит управлять церковью и назначать своих заместителей? Сам мит¬рополит Кирилл в одном из своих ранних писем писал мит¬рополиту Сергию, что соблюдаться должны только те каноны, которые служат на благо Церкви, а не те, которые ей вредят. Это было не время для канонических тонкостей. Положение было отчаянное. К тому времени и у самого митрополита Сергия возникли, вероятно, сомнения в целесообразности своей Декларации 1927 года. В мае 1941 года он сказал заехавшему к нему по дороге из ссылки о. Василию Виноградову: «Раньше нас душили, но по крайней мере исполняли свои обещания. Теперь нас продолжают душить, но обещаний своих больше не исполняют».[16]

Вопрос о правомерности властных полномочий Митрополита Сергия (Страгородского) с точки зрения «карловчан» разбирался в определении Архиерейского Синода Русской Православной Церкви Заграницей 12 апреля 1937 года после получения сведений о кончине Митрополита Петра. В основу этого определения легли два исследования данного вопроса: записка Г. Граббе, составленная по поручению председателя Заграничного Синода, и согласная с ней записка профессора канонического права С. В. Троицкого[17](последний впоследствии защищал противоположную «карловчанам» точку зрения в своей книге «О неправде Карловацкого раскола», Париж, 1960). Важным материалом для оценки действий Митрополита Сергия со стороны Заграничного Собора была статья, написанная Митрополитом по заголовком «О полномочиях патриаршего местоблюстителя и его заместителя», напечатанная в №1 «Журнала Московской Патриархии» за 1931 год.[18]

В своей статье Митрополит Сергий прежде всего отмечает разницу между титулом «местоблюститель патриаршего престола» и титулом «патриарший местоблюститель». Автор разъясняет, что предусмотренные для нормального времени полномочия местоблюстителя патриаршего престола очень ограничены. Он выступает, как временный предстоятель данной Церкви, но не пользуется авторитетом Патриарха, потому что избирается на срок до избрания нового Патриарха, ни «всей полнотой патриаршей власти, потому что остается членом Синода и его представителем и может действовать только по полномочию Синода и нераздельно с ним». Эта ограниченность полномочий подчеркивается тем, что «местоблюститель не имеет патриаршего права возношения его имени по всем церквам патриархата, а также права обращения от своего имени с посланиями к всероссийской пастве». Источник полномочий местоблюстителя – Синод, который «всегда может перенести эти полномочия на другое лицо с тем же титулом». Напротив, как отмечает митрополит Сергий, Митрополит Петр получил полномочия местоблюстителя «не от Синода и не совместно с Синодом, а непосредственно от Патриарха». «Знаменательно, – пишет митрополит Сергий, – что ко дню смерти Патриарха из всего столь широко на соборе задуманного аппарата остался один Патриарх… Существовавший при Патриархе Синод из трех архиепископов, а потом митрополитов, полномочий от собора не имел, был собран по личному приглашению почившего и с его смертью терял полномочия». Таким образом, рядом с Патриархом не было полномочного учреждения, чтобы со смертью его принять управление и избрать местоблюстителя. Патриарх восполнил это своим завещанием. «Завещание не усваивает будущему носителю патриаршей власти титула местоблюстителя, что давало бы повод приравнивать его к обыкновенному местоблюстителю». По смыслу завещания он должен был бы именоваться «исправляющий должность Патриарха». Титул местоблюстителя Митрополит Петр присвоил себе по собственному усмотрению. Митрополит Сергий отмечает, что «почивший Патриарх, передавая в силу сложившихся обстоятельств единолично патриаршую власть, ни одним словом не коснулся кафедры Московского патриарха. Она до сих пор стоит не занятая».[19] Что касается объема власти заместителя местоблюстителя, то Митрополит Сергий считает, что «Заместитель облечен патриаршей властью в том же объеме, как и заменяемый им местоблюститель. Различие между местоблюстителем и его заместителем не в объеме патриаршей власти, а в том, что заместитель является как бы спутником местоблюстителя: сохраняет свои полномочия до тех пор, пока местоблюститель остается в своей должности. Ушел местоблюститель от должности (за смертью, отказом и т. д.), в тот же момент прекращаются полномочия заместителя. Само собой понятно, что с возвращением местоблюстителя к управлению, заместитель перестает управлять». Итак, отмечаются две существенные мысли в суждениях Митрополита Сергия: без Патриарха Московская кафедра остается не занятой, а избрание на нее нового Патриарха принадлежит компетенции поместного Собора; заместитель местоблюстителя сохраняет свои полномочия только до тех пор, пока местоблюститель остается в своей должности.[20] «Карловчане» посчитали, что Митрополит Сергий нарушил оба принципа. Архиерейский Синод РПЦЗ в 1937 году выразил недоумение тому факту, что Митрополит Сергий стал именоваться Патриаршим Местоблюстителем, присоединив это звание к произвольно присвоенному титулу Митрополита Московского и Коломенского, а указом от 27 декабря, без всякого упоминания о смерти Митрополита Петра дал распоряжение о поминовении себя по новой форме (по мнению собора, для этого было необходимо нарочитое полномочие от митрополита Петра, а если этого полномочия не было, то Митрополит Сергий должен отойти от должности). Коротко говоря, Зарубежный Архиерейский Синод усмотрел в действиях Митрополита Сергия признаки узурпации права на возглавление Российской Церкви.[21]


 

Второй Всеэмигрантский Собор и его решения.

В августе 1938 года в Сремски Карловцах состоялся II Всеэмигрантский Собор с участием епископов, клириков и мирян. В действительности всеэмигрантским он не был, в нем не участвовала ни та часть эмиграции, которая находилась в послушании Московской Патриархии, ни представители Западноевропейского экзархата Константинопольского Патриарха, за которыми уже закрепилось название «евлогиан». Участвовали в Соборе карловчане, бывшие с самого начала в ведении зарубежного Синода, и представители Американского округа во главе с митрополитом Феофилом, в 1935 году признававшим юрисдикцию Синода. Председательствовал на Соборе митрополит Анастасий.[22] «Собор» обвинил Евлогия в том, что он «провоцирует раз¬деление церкви», «продался» Константинополю и «действует не¬канонично». Однако единственно, в чем можно было обвинить Евлогия, так это в колебаниях и непоследовательности позиции Евлогия по отношению к карловчанам: сначала деятельное уча¬стие в выработке первоначального статуса их организации и его принятие, а затем – отказ от него под влиянием конференции духовенства и мирян его епархии. Среди других вопросов, рассмотренных на «соборе», интерес¬ным представляется подробный анализ отношений Польского государства с Православной церковью и гонений в Польше на православие. В отчете ясно просматривается характерный для карловчан архиконсервативный русский национализм: так, «со¬бор» осудил употребление польского языка и «украинизацию» православия в Польше и признал законной в ней русскую куль¬туру как основу православия. «Собор» критиковал Евлогия также за сопротивление, кото¬рое он оказал ликвидации своих приходов в Германии, признавал только одну церковную власть в Германии, каковой должна быть, конечно, власть, «признанная законной государством», а именно нацистским государством. В документах «собора» содержится вызывающий удивление неистовый антисемитский доклад, обвиняющий «мировое ев¬рейство в разложении христианского мира посредством рас¬пространения наркотиков». Больше того, в разгар нападок Ги-тлера на евреев (и на христианство) доклад обвиняет римско-католическую церковь в восстановлении отношений с иудаизмом и порицает католическую церковь Германии за то, что она пытается защитить евреев от Гитлера и протестует против антисемитизма. По завершении работы «собор» выступил с обращением к русским людям в СССР, в котором была дана трезвая оценка коммунистической идеологии, тех эмоций, который возбудил в мире некогда Коммунистический манифест, и позднейшего всеобщего разочарования осуществлением идей Манифеста. В об¬ращении проводилась мысль о том, что на протяжении истории только христианство имело смелость проповедовать невозмож¬ность достичь в этом несовершенном мире полного равенства, поэтому осуществление подобных социальных утопий становится карикатурно уродливым. В документе идеализируется прошлое царской России, а Николай II и его семья признаются мучениками. В отличие, впрочем, от «собора» 1921 года, второй «собор» не призвал к прямому восстановлению монархии в России, а лишь к созданию здорового, сильного и единого Русского государства.[23]


 

Карловацкая группировка и ее отношения с гитлеровским режимом.

В годы, предшествовавшие второй мировой войне, и в мировую войну Карловацкая группировка не избежала компрометации сомнительными связями с гитлеровским режимом, для одних, вероятно, вынужденными, для других, может быть, и вполне добровольными. Впрочем, контакты некоторых членов Высшего монархического совета, составивших окружение митрополита Антония, с нацистами восходят еще к началу 20-х гг., когда Высший монархический совет помог идеологу нацизма А. Розенбергу приобрести газету «Фелькише беобахтер», ставшую рупором национал-социалистической партии. В 1921 году Высший монархический совет вел переговоры с Гитлером о возможной помощи в случае его прихода к власти в подготовке духовенства для служения в России после краха большевизма.

После 1933 г., когда нацисты оказались у власти в Германии, немецкое правительство стало оказывать давление на евлогианские приходы, настаивая на их подчинении епископу Берлинскому Тихону (Лященко), находившемуся в ведении Карловацкого Синода. В 1938 году немецкими властями была оказана помощь в ремонте 19 православных храмов карловацкой юрисдикции в Германии, в том числе кафедрального собора в Берлине, на Курфюрстендамме. 12 июня 1938 года митрополит Анастасий обратился к Гитлеру с благодарственным адресом, в котором среди прочего писал: «Лучшие люди всех народов, желающие мира и справедливости, видят в Вас вождя в мировой борьбе за мир и правду. Мы знаем из достоверных источников, что верующий русский народ, стонущий под этим рабством, ожидающий своего освобождения, постоянно возносит к Богу молитвы, чтобы Он сохранил Вас и дал Вам Свою всесильную помощь». Адрес этот был, по меньшей мере, опрометчивым документом, во всяком случае апологетам митрополита Анастасия не пристало обличать Московскую Патриархию за ее лояльность советскому режиму, несомненно в гораздо большей степени вынужденную, чем реверансы от карловчан, в 1938 году еще не находившихся в сфере германского влияния, в адрес Гитлера.[24]

Оказав финансовую поддержку карловчанам, германские власти настояли на том, чтобы Берлинским епископом Карловацкий Синод поставил архиерея немецкого происхождения. Зарубежный Синод подчинился этому требованию: архиепископ Тихон был отправлен на покой и вскоре выехал из Германии в Белград, а на его место Синод назначил епископа Потсдамского немца Серафима (Лядэ). Викарий архиепископа Тихона, бывший обновленческий епископ на Украине, принятый в епископат Зарубежной Церкви митрополитом Антонием (Храповицким) после покаяния, – таков предыдущий путь нового епископа (по суждению митрополита Евлогия, «епископ Серафим в общем человек порядочный, но безвольный»), вступившего на Берлинскую кафедру. Карловацкий Синод, похваляющийся чистотой своих риз, признал действительным его рукоположение, совершенное несомненными раскольниками, причем отделившимися от Патриаршей Церкви как раз по причине своей идеологической близости к коммунизму. От нацистского правительства Германии он получил титул «фюрера всех православных в III Рейхе и во всех контролируемых им территориях».[25] Впрочем, о личных качествах Серафима (Лядэ) даже самые жесткие критики карловчан отзываются весьма положительно: он был человеком скромным и во время войны старался помочь русским военнопленным. 25 февраля 1938 года Гитлер издал указ о передаче собственности Православной Церкви в Германии под контроль Министерства религиозных культов, а министерство передало эту собственность, прежде всего православные храмы, в распоряжение епископа Серафима (Лядэ). После назначения епископа Серафима в Берлин немецкие власти ужесточили давление на священнослужителей-евлогиан, принуждая их переходить в карловацкую юрисдикцию. Упорствовавших в стремлении остаться у митрополита Евлогия вызывали на допросы в гестапо. Сохранился весьма характерный документ, иллюстрирующий методы и цели церковной политики нацистов. Это запись беседы архимандрита Иоанна (Шаховского) с чиновником германского Министерства религиозных культов Гауггом. Запись сделана присутствовавшим при беседе 22 апреля 1938 года И. Ф. Васильевым и заверена рукой архиепископа Иоанна: «Гаугг: Мы двух Церквей не хотим иметь и не допустим. Мы признали Карловацкий Синод... и только из этого факта можно исходить и с ним считаться. Отец Иоанн: С епископом Серафимом у меня хорошие отношения, и с ним возможно литургическое общение... Но... при отсутствии объединения архипастырей я не считаю для себя возможным самовольно вступать в карловацкую юрисдикцию. Гаугг (настаивает и угрожает): Мы не хотим непременно в отношении вас применить полицейские меры теперь, но к тому идет. Государство должно провести свой закон в жизнь. Отец Иоанн: Я вполне отдаю себе в этом отчет... но не могу под давлением этого обстоятельства изменить свою основную точку зрения... о канонической невозможности... переходить в другую юрисдикцию самовольно... С епископом Серафимом всегда есть возможность сослужения... (поддержания) модус вивенди. Гаугг: Нас не интересует литургическое сослужение, и не о модус вивенди идет речь, но о включении в карловацкую юрисдикцию. Правительство... заботится о православной Церкви, построен прекрасный храм. Отец Иоанн: Мы в России имели много великолепных храмов, но Господь все их взял у нас и попустил уничтожить, ибо мы внутренне не заслужили их пред Богом. И теперь только внутреннее единение в Христовой любви может быть названо единением, а не внешнее. Гаугг: Государство интересует только одно... православная Церковь должна быть одна, и именно Карловацкого Синода».[26]

Давление было оказано и на митрополита Евлогия. Германские власти предложили ему для блага Церкви передать его приходы карловчанам. Митрополит Евлогий пытался договориться с зарубежным Синодом о совместном управлении германскими приходами, но в Карловцах это предложение было отклонено. В результате вытеснения евлогиан в ведении Константинопольского экзархата не осталось ни одного прихода на территории Германии. Последние «евлогианские» приходы в Германии: Берлинский, Дрезденский и на Муезерских озерах в Восточной Пруссии, в 1937 году были подчинены митрополиту Серафиму (Лядэ), который, однако, обращался с ними весьма деликатно и не совершал в них богослужений.[27]


 

Избрание митрополита Сергия Патриархом Московским и всея Руси. Данное событие в глазах церковной эмиграции.

После избрания митрополита Сергия Патриархом Московским и всея Руси 21 октября 1943 года в Вене, контролируемой немецкими властями, состоялось совещание 8 епископов карловацкой группировки во главе с митрополитом Анастасием (Грибановским). Венское совещание вынесло постановление, в котором избрание Патриарха признано незаконным и недействительным, главным аргументом был тот, что процедура выборов не соответствовала предусмотренной в «Определении» Собора 1917–1918 гг., то есть на Соборе не было клириков и мирян. Но очевидно, что созвать избирательный Собор такого состава, какой устанавливался «Определением» Поместного Собора, было невозможно ввиду исключительных обстоятельств, в которых жила тогда Церковь. Неубедительна ссылка и на то, что в избирательном Соборе участвовала только часть российского епископата. Право карловацких архиереев на участие в Соборе было, с одной стороны, сомнительно из-за их запрещения законною церковною властью с 1934 года, а с другой стороны, абсолютно нереализуемо. Не могли участвовать в деяниях Собора и архипастыри, находившиеся в местах заключения, либо и на свободе, но не на кафедрах: полноту канонических прав имеют только правящие епископы.

Полнота власти в Церкви принадлежит епископату, находящемуся у реальной церковной власти, и при первой возможности к замещению патриаршей кафедры епископат обязан позаботиться о реализации ее. Все епископы, находившиеся у действительной церковной власти, управлявшие епархиями, участвовали в избрании Патриарха. Заграничные архипастыри, состоявшие в юрисдикции Московской Патриархии, но отсутствовавшие на архиерейском Соборе 1943 года «по надлежащей нужде» и «по дальности» и крайней затруднительности «пути» в военное время, после избрания Патриарха изъявили на то согласие в разных формах. Так, митрополит Вениамин (Федченков) из Бруклина прислал телеграмму Патриарху Сергию: «Я, клир, народ счастливы присоединить свой голос к главе Церкви, достойному титула Патриарха. Надеемся, это поможет примирению в Америке». Митрополит Евлогий, по словам его биографа, известие о прекращении гонений, а потом о Соборе и избрании Патриарха воспринял как великую радость духовной победы, связанную с победой на полях сражений, как знак «прощенности» русского народа. Нахлынувшие новые впечатления эту радость могли только укреплять. Митрополит Евлогий мечтал о возвращении в лоно Матери Церкви, более того, он хотел вернуться в Россию и умереть на родине. 20 ноября 1944 года он тайно посетил советское посольство, восстановленное в освобожденном от немцев Париже. Советский посол Богомолов пообещал ему, что он будет приглашен на Собор, которому предстояло избрать нового Патриарха ввиду последовавшей через несколько месяцев после избрания кончины Патриарха Сергия. Однако приглашение на Собор, датированное 20 декабря 1944 года, митрополит Евлогий получил только 5 февраля 1945 года, когда Собор уже завершился.[28]


 

Русская эмиграция после мировой войны.

После второй мировой войны за рубежом наблюдается проявле¬ние определенной лояльности как по отношению к советскому режиму, так и к Московскому патриархату. Великая победа (а также использование в советской армии элементов дореволюци¬онной формы и введение офицерских званий) казалась проявле¬нием русского национального возрождения и покоряла подчас самых правых консерваторов, у которых воинские традиции ро¬мантического патриотизма возобладали над политической оцен¬кой советской марксистской системы. Решающим было и появле¬ние делегаций епископов из России. Тысячи русских эмигрантов во Франции, Китае, Маньчжурии и других странах вступали в «Общество советских патриотов», получали советские паспорта и добивались возвращения на родину. Но было разрешено вер¬нуться лишь небольшой горстке, поскольку они были полезнее для Москвы на Западе, где вели просоветскую работу среди эмигрантов и способствовали дальнейшим церковным разног-ласиям и расколу, умножая и укрепляя приходы и епархии Мо¬сковского патриархата. Из первого состава Карловацкого синода войну пережили только два митрополита в Европе – Анастасий и Серафим. Трое других епископов умерли в эвакуации (из Белграда сначала в Карловы Вары в Западной Чехословакии, а затем в Мюнхен). Что касается Гермогена, то он создал марионеточную Хорватс¬кую православную церковь при фашистском режиме усташей в Загребе и был позднее казнен югославскими партизанами И.-Б. Тито. Архиепископ Иоанн (Шаховской) так оценивал действия Гермогена: «Удар для Православной церкви Сербии, сильно пострадавшей во время войны. И это после того, как сербская церковь великодушно приняла под свое покровительство епи¬скопов Карловацкого синода». В Китае даже стойкий «карловацкий» архиепископ Иоанн (Максимович) Шанхайский долгое время колебался, причем при отсутствии прямой угрозы советс¬ких войск или насильственного возвращения на родину, и даже «некоторое время убеждал свою паству принять московское управление». Что касается четырех других карловацких еписко¬пов в Маньчжурии и Китае, все они 26 июля 1945 года обратились в Московский патриархат с просьбой принять их вновь под свою юрисдикцию. Более того, по случаю «советской победы над Японией» в сентябре 1945 года они направили поздравительную телеграмму Сталину. В Европе также даже самые правые из «карловчан», как архиепископ Серафим (в Болгарии) и митрополит Серафим (Лукьянов) в Париже, перешли в Московский патриархат, подобно тому каш это сделал еще до войны их предшественник Вениамин (Федченков), первым выступивший за создание всезарубежного эмигрантского управления церкви за границей. «Синод за границей», воссозданный в Мюнхене, уцелел лишь благодаря громадном притоку новых эмигрантов из СССР после войны. Епископы белорусской и украинской автономных церквей военного времени присоединились к митрополитам Анастасию (Грибановскому) и Серафиму (Лядэ), составив новый епископский синод в Мюнхене в 1946 году.[29]

Иерей Максим Мищенко

________________________________________

[1] См.: Поспеловский Д. В. «Русская Православная Церковь в 20 веке». «Республика», М., 1995. Стр. 226; Цыпин В., протоиерей. «История РПЦ. 1917-1990». Московская Патриархия, «Хроника», М., 1994. Стр. 214.

[2] См.: «Правда о религии в России». Московская Патриархия, 1942. Стр. 179-280.

[3] Следующим образом Митрополит Сергий видит ситуацию, возникшую вокруг софиологических споров и богословской деятельности протоиерея о. Сергия Булгакова в письме от 23 октября 1935 года к В. Н. Лосскому по поводу полемической брошюры последнего «Спор о Софии»: «…Вы очень хорошо подчеркнули основную ошибку Булгакова – смешение ипостаси и природы (существа). Конечно, это есть одно из следствий или проявлений основной лжи его системы, общей у него и с гностика¬ми, и с хлыстами и т. п. Я разумею представление ду¬ховной жизни в формах жизни вещественной, что неизбежно для «творческого воображения». Отсюда в конце концов смешение Бога и твари. Яркий пример того, как это воображение путает Булгакова и заставляет его говорить вопреки, как буд¬то принятому им же учению, можно указать в «Агнце Божием»… Увлекаясь воображением, Булгаков рисует очень эффектную картину, как, наряду с посылаемыми в мир для воплощения сотворенными духами, посылается для воплощения же и «Несотворенный Дух – Логос». Получается догматический сумбур (о сознательной ереси, конечно, говорить не приходится). Спаситель в беседе с самарянкой сказал: «Бог есть Дух», т. е. не 1-е, не 2-е и не 3-е лицо Пресвятой Троицы, а вся Пресвятая Троица в своей нераздельности есть дух, духовный индивидуум в том же смысле, как духовным индивидуумом является и всякое сотворенное духовное существо, дух ангельский ила человеческий. Можно, конечно, назвать (как и называют) духом и которую из Ипостасей Пресвятой Троицы в отдельности, но о известном ограниченном смысле, и отнюдь не «на ря¬ду с сотворенными духами», не в качестве цельного ду¬ховного индивидуума. Иначе получается, известный со¬физм «четверица терминов». Правда, софианство и мож¬но строить только на софизмах... Для здравого же учения, «ели Логос есть духовный индивидуум наравне с человеческими и ангельскими индивидуумами, тогда речь идет не о Триедином Боге, а о трех богах, что и сам Булгаков, конечно, не захочет допустить. Очень интересно будет знать, к чему придут «евлогиевцы» на своем съезде, если вообще они собираются при¬ходить к чему-нибудь определенному, а не просто пря¬тать голову в песок». См.: «Патриарх Сергий и его духовное наследство». Издание Московской Патриархии, М., 1947. Стр. 75-76.

[4] Интересное замечание по поводу догматической чистоплотности лидера карловчан, митрополита Антония: «Богословское творчество митрополита Антония вырази¬лось, к сожалению, и в трактате о догмате Искупления, что вызвало в Церкви смущение (как позже теологумен, бого¬словское мнение отца Сергия Булгакова о Софии). Ученый богослов и старший член самого Заграничного Синода, воз¬главляемого митрополитом Антонием, архиепископ Феофан Полтавский и бывший ректор Петербургской Духовной ака¬демии (как он мне сам говорил об этом в Париже) написал девяносто пунктов богословского опровержения этого труда митрополита Антония об Искуплении. Митрополит Анто¬ний отступил от богословия святых отцов и центр Искупле¬ния Христова перенес с креста и пролития искупительной Крови на Голгофе — в Гефсиманский сад. Крестное Искупле¬ние Христово он свел переживанию Богочеловеком любви к роду человеческому в Гефсиманском саду. Это было отступлением и от догматического, и от литургического богословия Церкви. К чести зарубежных юрисдикционных его оп¬понентов, никто из них не воспользовался этим «козырем» для по¬лемических юрисдикционных целей, хотя со стороны Загранично¬го Синода и шли полемические волны против о. Сергия Булгакова за его теологумен о Софии. Это характерно». Иоанн (Шаховской), архиепископ Сан-Францисский. «Белая Церковь // Избранное. Собрание сочинений в двух томах». Издательство братства во имя святого князя Александра Невского, Нижний Новгород, 1999. Стр. 90.

[5] См.: Евлогий (Георгиевский). «Путь моей жизни». Воспоминания митрополита Евлогия, изложенные по его рассказам Т. Манухиной Париж, ИМКА-пресс, 1947; «Московский Рабочий», «Издательский отдел Всецерковного Православного Молодежного движения», Крутицкое Патриаршее подворье, М., 1994; Регельсон Л. «Трагедия Русской Церкви. 1917-1945». Крутицкое Патриаршее подворье, М., 1996. Стр. 498-499.

[6] См. подробнее: Евлогий (Георгиевский). «Путь моей жизни». Воспоминания митрополита Евлогия, изложенные по его рассказам Т. Манухиной Париж, ИМКА-пресс, 1947; «Московский Рабочий», «Издательский отдел Всецерковного Православного Молодежного движения», Крутицкое Патриаршее подворье, М., 1994. Стр. 583-587.

[7] Доклад Митрополита Евлогия о соглашении в Карловцах и его отрицательных сторонах выражал следующие мысли: «…Основным дефектом я считал последовательно проведенный принцип централизации, усиливающий власть Синода и Собора за счет Управления митрополией. Излишняя централизация управления церковными областями, разделенными огромными расстояниями, с различным характером и укладом церковной жизни, считал по существу идеей неудачной и стоял за более широкие полномочия власти на местах». См. подробнее: Евлогий (Георгиевский). «Путь моей жизни». Воспоминания митрополита Евлогия, изложенные по его рассказам Т. Манухиной Париж, ИМКА-пресс, 1947; «Московский Рабочий», «Издательский отдел Всецерковного Православного Молодежного движения», Крутицкое Патриаршее подворье, М., 1994.

[8] Евлогий (Георгиевский). «Путь моей жизни». Воспоминания митрополита Евлогия, изложенные по его рассказам Т. Манухиной Париж, ИМКА-пресс, 1947; «Московский Рабочий», «Издательский отдел Всецерковного Православного Молодежного движения», Крутицкое Патриаршее подворье, М., 1994. Стр. 589.

[9] Регельсон Л. «Трагедия Русской Церкви. 1917-1945». Крутицкое Патриаршее подворье, М., 1996. Стр. 500-501.

[10] Григорий (Граббе), епископ. «Русская Церковь перед лицом господствующего зла». Типография преп. Иова Почаевского, Свято-Троицкий монастырь, Джорданвилл, 1991. Стр. 71.

[11] Анастасий (Грибановский; 1873-1965), Глава Зарубежной Церкви в 1936-1965 годах. Окончил духовная академию. В 1898 году пострижен в монахи. Преподавательская деятельность в Москве и Сергиевом Посаде. Викарный епископ Серпуховской (Московская епархия); с 1913 года – епископ Холмский и Люблинский; с 1915 года – епископ Кишиневский и Хотинский; в 1920 году эмигрировал в Константинополь, где оказывал духов¬ную поддержку русским эмигрантам, количество которых составляло более 100000. Член Синода Зарубежной Церкви в Карловцах; в период с 1924 года по 1934 год находился в Русской Духовной Миссии в Иерусалиме; в 1935 году – митрополит; после смерти архипастыря Русской Пра¬вославной Зарубежной Церкви митрополита Антония в 1936 году занимает это место. Вместе с русскими епископами он покидает Югославию в 1944 году; в период с 1945 по 1950 год учреждает Синод Зарубежной Церкви в Мюнхене и руководит его переселением в США. До самой смерти, последовавшей в 1965 году, он почти 30 лет был главой Русской Православной Церкви за рубежом. См.: «РПЦ в советское время. 1917-1991». Материалы и документы по истории отношений между государством и Церковью. Составитель Г. Штриккер. «Пропилеи». М., 1995. Том 1, стр. 208.

[12] Сове Б. «Современной положение российской церкви». Журнал «Путь», 1937, №53 (апрель – июль). Стр. 66-68.

[13] Патриарший Местоблюститель митрополит Крутицкий Петр, арестованный 10 февраля 1925 года, содержался в заключе¬нии вначале в Москве, потом – в Суздальском Спасо-Евфимиевском монастыре. В 1927 году был по этапу отправлен в ссылку в прииртышское село Абалацкое, в 50 верстах к северу от То-больска; в том же году его переводят оттуда на Дальний Север в ненецкое зимовье Хэ, расположенное в 200 верстах от Обдорска. Там он снимал домик у старушки-ненки. Тяжелый се¬верный климат и непривычная еда подорвали его здоровье; пос¬ледние годы жизни митрополит Петр страдал от грудной жабы. В 1930-е гг. он находился в тюремном заключении, подвергаясь изощренным мучениям, – и все это для того, чтобы заставить его отказаться от Местоблюстительства. Он тяжко страдал от одиночного заключения, от изнурительных болезней, но, прося власти об облегчении своей участи, он не мог пойти навстречу их требованиям. Он знал, какие пагубные для Церкви послед-ствия может иметь его отречение от звания Местоблюстителя. Сохраняя за собой звание Местоблюстителя ради блага Церкви, ценою тяжких мучительных страданий, митрополит Петр совершал подвиг исповедничества, венцом которого стало про¬литие крови за Христа Спасителя. Как потом стало известно, в 1937 году митрополит Петр был еще жив. Но 2 октября тройка НКВД по Челябинской области приговорила его к расстрелу за «клевету на существующий строй», выражавшуюся в обвинении этого строя «в гонении на Церковь и ее служителей». 10 октября 1937 года в 4 часа дня священномученик Петр был расстрелян в Верхнеуральской тюрьме. См.: Цыпин В., протоиерей. «История Русской Православной Церкви. Синодальный период. Новейший период». «Духовное просвещение», М., 2004. Стр. 448-449.

[14] «В 1936 года заканчивался очередной срок заключения Место¬блюстителя Патриаршего Престола митрополита Петра, но выйти на свободу ему не дали. В Московскую Патриархию поступило ложное сообщение о кончине Местоблюстителя в заключении 11 сентября 1936 года. В связи с этим 27 декабря Патриархией был издан «Акт о переходе прав и обязанностей Мес¬тоблюстителя Патриаршего Престола Православной Российс¬кой Церкви к Заместителю Патриаршего Местоблюстителя, Блаженнейшему митрополиту Московскому и Коломенскому Сергию (Страгородскому)». Патриархией было принято опре-деление о принятии к сведению завещательного распоряжения митрополита. В декабре 1925 года он составил Завещание, в кото¬ром назначал своими преемниками митрополитов Казанского Кирилла, Ярославского Агафангела, Новгородского Арсения и Нижегородского Сергия. Митрополит Агафангел скончался в 1928 году, митрополит Арсений – в 1936 году. В живых остались только митрополиты Сергий и Кирилл, но митрополит Кирилл отбывал очередную ссылку, лишенный возможности возложить на себя завещанное ему послушание. Тогда же был издан указ Московской Патриархии о форме поминовения за богослуже¬нием Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия». См.: Цыпин В., протоиерей. «История Русской Православной Церкви. Синодальный период. Новейший период». «Духовное просвещение», М., 2004. Стр. 448-449.

[15] Письмо невыясненного автора (от 25 февраля 1937 года) архиепископу Ташкентскому и Среднеазиатскому Борису (Шипулину) по поводу кончины митрополита Петра и акта о переходе Местоблюстительства к митрополиту Сергию. Указывается, что был произведен опрос архиереев, причем 27 из 51 общего числа правящих на 1 января 1937 года признали акт от 27 декабря 1936 года, 7 – подписали на месте, и 20 – прислали восторженные телеграммы. Кончается словами: «о сегодняшнем имениннике и о быв. Казанском, как о кандидатах, пока не беспокойтесь». См.: Регельсон Л. «Трагедия Русской Церкви. 1917-1945». Крутицкое Патриаршее подворье, М., 1996. Стр. 502.

[16] Поспеловский Д. В. «Русская Православная Церковь в 20 веке». «Республика», М., 1995. Стр. 180-181.

[17] В своей докладной записке, поданной Митрополиту Анастасию 11 апреля 1937 года, С. В. Троицкий писал: «Что права заместителя прекращаются со смертью замещаемого, это юридическая аксиома, которую признал и сам митрополит Сергий. Поэтому со смертью Митрополита Петра полномочия Митрополита Сергия прекратились и в должности местоблюстителя автоматически вступает Митрополит Кирилл, которого и следует поминать за богослужением. Против этого могло бы быть лишь одно возражение: Митрополит Кирилл по всем не получит возможности выполнять свои обязанности местоблюстителя, а митрополит Сергий не откажется от функций временного возглавителя РПЦ и потому, казалось бы, в целях сохранения административного единства РПЦ, следует признавать и поминать не Митрополита Кирилла, а Митрополита Сергия. Однако, такое возражение было бы ошибочным. Не обладание правом зависит от пользования им, а наоборот – пользование правом зависит от обладания им и потому митрополит Кирилл является законным Местоблюстителем, является первым епископом народа, хотя бы и лишен был возможности пользоваться этим своим правом. Нельзя во имя административного единства жертвовать законностью и Митрополит Сергий, объявляя себя местоблюстителем после смерти Митрополита Петра, повторил бы ту же ошибку, какую он сделал раньше, признав власть Синода Живой Церкви, и в сущности взял бы на себя роль этого Синода. Русская Церковь уже раз пережила подобное положение после высылки местоблюстителя Митрополита Агафангела и тем не менее Митрополит Агафангел не соблазнился возможностью сохранения административного единства ценой признания Живой Церкви, а дозволил всем епархиям временно управлять самостоятельно, то есть восстановить то устройство, которое существовало в Церкви во время гонений первых веков христианства. Это его распоряжение должно будет воспринять всю свою силу и в том случае, если Митрополит Кирилл лишен будет возможности фактически управлять Русской Церковью. Однако, и тогда поминовение его в качестве местоблюстителя остается обязательным». Цит. по: Григорий (Граббе), епископ. «Русская Церковь перед лицом господствующего зла». Типография преп. Иова Почаевского, Свято-Троицкий монастырь, Джорданвилл, 1991. Стр. 65-66.    

[18] Григорий (Граббе), епископ. «Русская Церковь перед лицом господствующего зла». Типография преп. Иова Почаевского, Свято-Троицкий монастырь, Джорданвилл, 1991. Стр. 62.

[19] По положению митрополит Крутицкий помогает Патриарху в управлении Московской епархией, а фактически ею управляет. В случае смерти патриарха он является естественным временным возглавителем этой епархии, кого бы Синод не избрал местоблюстителем. В случае же смерти или ареста митрополита Крутицкого, управление Московской епархией должно было переходить в руки викариев этой епархии в порядке старшинства, но отнюдь не к местоблюстителю, если он является епископом другой епархии.

[20] См.: Григорий (Граббе), епископ. «Русская Церковь перед лицом господствующего зла». Типография преп. Иова Почаевского, Свято-Троицкий монастырь, Джорданвилл, 1991. Стр. 62-64.

[21]См.: Григорий (Граббе), епископ. «Русская Церковь перед лицом господствующего зла». Типография преп. Иова Почаевского, Свято-Троицкий монастырь, Джорданвилл, 1991. Стр. 67.

[22] Цыпин В., протоиерей. «История Русской церкви. 1917-1997 // История русской Церкви». М., 1997. Книга 9. Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1997. Электронный вариант.

[23] Цит. по: Поспеловский Д. В. «Русская Православная Церковь в 20 веке». «Республика», М., 1995. Стр. 227-228.

[24] Цыпин В., протоиерей. «История Русской церкви. 1917-1997 // История русской Церкви». М., 1997. Книга 9. Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1997. Электронный вариант.

[25] Поспеловский Д. В. «Русская Православная Церковь в 20 веке». «Республика», М., 1995. Стр. 203.

[26] Поспеловский Д. В. «Русская Православная Церковь в 20 веке». «Республика», М., 1995. Стр. 224.

[27] См.: См.: Евлогий (Георгиевский). «Путь моей жизни». Воспоминания митрополита Евлогия, изложенные по его рассказам Т. Манухиной Париж, ИМКА-пресс, 1947; «Московский Рабочий», «Издательский отдел Всецерковного Православного Молодежного движения», Крутицкое Патриаршее подворье, М., 1994. Стр. 591-595.

[28] См.: Евлогий (Георгиевский). «Путь моей жизни». Воспоминания митрополита Евлогия, изложенные по его рассказам Т. Манухиной Париж, ИМКА-пресс, 1947; «Московский Рабочий», «Издательский отдел Всецерковного Православного Молодежного движения», Крутицкое Патриаршее подворье, М., 1994; Цыпин В., протоиерей. «История Русской церкви. 1917-1997 // История русской Церкви». М., 1997. Книга 9. Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1997. Электронный вариант.

[29] См.: Поспеловский Д. В. «Русская Православная Церковь в 20 веке». «Республика», М., 1995. Стр. 219-220.


Навигация

Система Orphus